– А это был риторический вопрос, – насмешливо заявила она. – Мне известен общепринятый ответ. Но, полагаю, нам всем стоило бы подумать об этом. Сначала добрый бог требует от мужчин выполнения странных вещей, а потом мужчины предъявляют такие же требования к женщинам. И детям. Ты действительно намерен лечь спать?
– Да.
– И не останешься со мной на спиритический сеанс?
– Я… конечно нет! Это нечестивое занятие. Так поступать не следует! – Мне с трудом удалось задушить любопытство – ужасно хотелось узнать, получится ли что-нибудь у Эпини.
– А почему оно представляется тебе нечестивым?
– Ну, все это обман и ложь.
– Хм-м. Ладно, если это действительно обман, а точнее, игра, значит, в нем не может быть ничего грешного. Если только… – Эпини замолчала и серьезно посмотрела на меня, словно ее охватила тревога. – Как ты думаешь, мимы, выступающие на Старой площади, совершают грех? Они постоянно изображают, будто поднимаются по лестницам, или лезут по стенам, которых нет. Они тоже кажутся тебе нечестивыми?
Спинк расхохотался. Я даже не посмотрел в его сторону.
– Спиритические сеансы нечестивы из-за того, что вы пытаетесь вызвать призраков или только делаете вид, будто пытаетесь, а вовсе не потому, что это обман. Юные леди так не поступают.
– Но почему? Из-за того, что нужно держаться за руки в темноте? Но королева так
– Невар, королева не станет вести себя недостойно. И это говорит Спинк!
Я глубоко вздохнул, решив рассуждать хладнокровно и логично. Меня уязвило, что они объединились.
– Спиритические сеансы нечестивы потому, – заговорил я, – что люди пытаются присвоить себе власть бога. Или только делают вид, что наделены ею. Я кое-что слышал о подобных сеансах: глупые люди сидят в темноте, держась за руки, и прислушиваются к шорохам, стукам и шепоту. Почему во время таких сеансов полагается сидеть в темноте, Эпини? Почему все происходящее покрыто завесой тайны? Остается лишь невнятное бормотание и загадки. Мы верим в доброго бога, Эпини, и нам следует избавиться от суеверий, навсегда отбросить обман и магию старых богов. Если мы забудем о них, то очень скоро они исчезнут вместе со всей своей магией. И мир станет лучше и безопаснее, когда в нем не будет старых богов.
– Понятно. Именно по этой причине вы со Спинком делаете такое особенное движение пальцами всякий раз, когда затягиваете подпругу у своих лошадей?
Я с удивлением уставился на Эпини. Заклинанию «Держись крепко» для надежности подпруги я научился у сержанта Дюрила, когда начал сам седлать своего коня. А до тех пор под упряжью моей лошади его делали отец или сержант. Такова традиция каваллы, крошечная частичка старой магии, которую мы себе оставили. Однажды я спросил у сержанта, откуда взялось это заклинание, а он небрежно ответил, что мы научились ему от покоренных жителей равнин.
Потом Дюрил добавил, что существуют и другие заклинания – заклинание шнура, позволяющее находить воду, а также заклинание, придающее лошади силу, но теперь они уже не действуют так же эффективно, как прежде. По его мнению, все дело было в железе, из-за которого уходит магия. А потом сержант добавил, что солдатам каваллы не следует слишком часто пользоваться магией врага. Человек, который так поступает, может «стать дикарем». В то время я был еще слишком мал, чтобы до конца понять смысл его слов. Но совершенно очевидным было одно – «стать дикарем» ужасно. Вот почему разговоры Эпини о магии вызвали у меня активное неприятие и порождали чувство стыда.
– Это касается только воинов каваллы! – возмущенно воскликнул я и посмотрел на Спинка, полагая, что он разделяет мои чувства.
Однако он задумчиво проговорил:
– Возможно, в ваших словах, Эпини, что-то есть.
– Вовсе нет! – возмутился я. – Отвечай мне честно, кузина. Разве ты сама не считаешь, что спиритические сеансы оскорбляют доброго бога?
– Почему? Какое ему до них дело?
У меня не нашлось ответа на ее вопрос.
– Мне просто кажется, что этого делать не следует. Вот и все.
Спинк повернулся ко мне, подняв ладони вверх.
– Давай вернемся назад, Невар. Поговорим о заклинании, которое применяем мы. Ты знаешь, что мы используем лишь малую толику магии. И все утверждают, что она действует, хотя предпочитают особенно не распространяться. Значит, либо мы такие же нечестивцы, как Эпини, раз имеем дело с подобными вещами, либо в этом вовсе нет греха.
Спинк вновь встал на сторону Эпини.
– Спинк, ты не можешь не знать, что спиритические сеансы – это ерунда. В противном случае, зачем держаться за руки в темноте и молчать, не имея возможности задавать вопросы? Так поступают для того, чтобы скрыть обман!
– Для человека, впервые участвующего в сеансе, ты слишком много о них знаешь, – с хитрым видом заявила Эпини.
