– Очень хорошо. Давай-ка посмотрим, куда тебя поместили. – Он принялся изучать листок, лежащий перед ним, и я заметил, что на правой руке у него не хватает верхней фаланги указательного пальца. – Ага, так. Полагаю, твои вещи уже наверху. – Он оторвал взгляд от листка. – И они занимают больше места, чем тебе полагается. Четвертый этаж. Первая дверь налево. Твой сундук стоит около кровати, которая тебе отведена. Положи все необходимое в свой шкафчик, а сундук с лишними вещами отнеси в кладовую в подвале. После этого возьми постельные принадлежности у интенданта и наведи у себя порядок. В столовую являться не позже чем через пять минут после колокола. Ты приходишь туда вместе со своим дозором – вовремя, одетый как подобает и занимаешь свое место. Иначе никакой еды. Вопросы есть?
– Где мне найти интенданта, сержант Рафет?
– Дальше по коридору, вторая дверь направо.
Колдер, стоявший рядом со мной, начал нетерпеливо переступать с ноги на ногу, он был явно недоволен, что на него не обращают внимания. Мне стало интересно, в чем тут причина – сержанту не нравится мальчик, или же он груб от природы.
– Еще вопросы? – рявкнул сержант, и я сообразил, что не закончил ответ, как полагается.
– Нет, сержант. Спасибо.
– В таком случае ты свободен. – Он снова опустил глаза к своим бумагам.
– Я тоже свободен? – поинтересовался Колдер ехидным тоном, словно хотел спровоцировать сержанта.
– Поскольку ты не являешься кадетом, я не могу ни отпустить, ни задержать тебя, – заявил сержант, не поднимая головы.
Затем потянулся за ручкой и сделал какую-то пометку. Тут я, спохватившись, что продолжаю стоять и пялиться на него, лихо повернулся на каблуках и отбыл восвояси.
Я быстро поднялся по гладко отполированным деревянным ступеням на несколько пролетов и, пройдя мимо открытых дверей на площадках второго и третьего этажей, оказался на четвертом, самом последнем. Я шагнул в просторное помещение, ярко освещенное лучами солнца, льющимися в высокие окна. Прежде всего я обратил внимание на камин, пока что пустой и холодный, а затем и на длинные столы и стулья с высокими спинками. Учебная комната, решил я. Подойдя к окну, я выглянул наружу и испытал восторг оттого, что нахожусь на такой высоте. По всей территории Академии к различным учебным корпусам, казармам, конюшням, загонам и плацу вели ровные, тщательно посыпанные песком дорожки.
За плацем я разглядел мишени для стрельбы из мушкета, а еще дальше – заросшие кустами берега реки. Подойдя к другому окну, я увидел часовню с высокой колокольней, побеленное здание лазарета, стену, окружавшую Академию, и пригороды Старого Тареса. Над городом висела дымка, и картина, представшая моему взору, показалась мне восхитительной. Позже я узнал, что комнаты, расположенные на четвертом этаже, считались самыми худшими в Карнестон-Хаусе. В них было невероятно душно летом и холодно зимой, не говоря уже о ежедневной утомительной беготне по лестнице. Те, кто жил на самом верху, всегда оказывались последними в очереди на обед. Но сейчас моя душа провинциала пришла в восхищение от нового жилья.
Налюбовавшись вдоволь потрясающими видами, я направился к первой двери слева от лестницы. Она была открыта, но я все равно постучал, прежде чем войти. Никто мне не ответил, но, распахнув ее пошире, я увидел высокого стройного юношу с очень черными волосами, который лежал на кровати и с любопытством меня рассматривал. Другой парень, чьи светлые волосы были подстрижены так же коротко, как и у меня, взглянул на меня поверх книги.
– Хорошие манеры! – заметил он насмешливо, но уже в следующее мгновение вскочил на ноги и, протягивая огромную ладонь, подошел ко мне.
Книга, которую он читал, осталась в другой руке, а пальцем он заложил место, где остановился.
– Я Нейтред Верлэни. Приятно, что остальные начали собираться. Я здесь уже три дня. Отец сказал, что к началу учебного года следует приезжать пораньше, это лучше, чем быть последним.
– Невар Бурвиль, – представился я, пожав ему руку. Моя кисть утонула в огромной ладони, кроме того, сосед по комнате оказался на полголовы выше меня. Его товарищ тоже встал, дожидаясь своей очереди протянуть мне руку. Глаза у него были такие же черные, как и волосы, а кожа смуглая и обветренная.
– Я рад, что наконец добрался сюда, – сказал я. – Мой отец тоже решил, что будет лучше, если я приеду на пару дней раньше остальных.
– Ну, ясное дело. Как ты понимаешь, отец Корта выступил с похожим заявлением. Сыновья-солдаты сначала сыновья-солдаты, а потом уж сыновья.
Это была старая поговорка, но я улыбнулся. Я очутился один, в чужом месте и обрадовался, услышав, как кто-то произносит молитву, с которой я вырос. Мне стало немного спокойнее.
– Думаю, мне стоит сделать то, что приказал сержант Рафет, и разобрать вещи.
Корт дружелюбно рассмеялся.
– Это не займет много времени. Большая часть того, что ты привез, останется в твоем сундучке. Вот твой шкафчик.
