Я старался, чтобы в нем мужественность сочеталась с нежностью, уважение с пылкостью, страсть с трезвомыслием. Я писал Карсине о будущем, о детях, которые у нас родятся, о нашем общем доме. Сообразив, что мое послание занимает уже целых пять страниц, я остановился. Я вложил его в письмо, адресованное моей сестре, но запечатал отдельно. Оставалось надеяться, что родителей не удивит поспешность моего ответа и его объем. Охваченный угрызениями совести, я составил для отца длинный и подробный отчет о своих занятиях и решении полковника Стита касательно наших лошадей. Отправляя его, я рассчитывал, что таким образом отец отвлечется от моего письма к Ярил.
Я не думал, что переписка с Карсиной будет так сильно занимать мои мысли. Еще только запечатав послание, я уже начал ждать ответ. Я прикидывал, сколько дней оно будет добираться на почтовой карете до места и сколько времени пролежит у моей сестры, прежде чем Карсина приедет к ней в гости и Ярил сможет передать ей мое письмо. По ночам я лежал без сна, представляя, как она его получает. Интересно, она откроет его при Ярил или подождет минуты, когда останется одна? По правде говоря, я не знал, чего бы мне хотелось больше. Ведь если Карсина прочитает письмо сразу, она сможет тут же написать ответ, и Ярил его мне переправит. Но, с другой стороны, мне не хотелось, чтобы его содержание узнал кто-нибудь, кроме нее. Я испытывал сладостные муки, которые страшно отвлекали меня от занятий. Теперь у меня появился новый ритуал — когда гасили свет, я произносил молитвы, а потом смотрел в темноту, прислушиваясь к дыханию спящих товарищей и думая о Карсине. Она часто приходила ко мне во сне, а однажды, в очередной раз заснув с мыслями о ней, я увидел очень яркий сон о том, что она наконец-то прислала мне ответ. Только сон этот был очень необычным.
Нашу почту раздавал сержант Рафет. Мы часто возвращались с утренних занятий и находили на кроватях письма от родных.
В том сне я получил послание, отправленное Ярил, но сразу понял, что в нем новости от Карсины. Я засунул его в карман мундира, решив открыть, когда никого не будет рядом, чтобы в полном одиночестве насладиться письмом любимой. Когда солнце уже коснулось линии горизонта, я выскользнул из казармы и отправился к дубам, гордо возвышавшимся на лужайке к востоку от Карнестон-Хауса. Там я прислонился к стволу дерева, открыл долгожданное письмо, и сквозь разноцветные осенние листья мне на руки пролился золотистый свет. Легкий ковер из опавших листьев шевелил ветерок, налетевший с реки.
Я вытащил послание из конверта. Письмо сестры оказалось большим золотым листком, но как только я на него взглянул, он вдруг стал коричневым, а строчки исчезли. Края листа загнулись, и теперь он был похож на сухой кокон бабочки. Когда я все-таки попытался его развернуть, он рассыпался на мелкие кусочки, которые подхватил ветер.
Долгожданный ответ Карсины был написан на бумаге. Я попытался его прочитать, но почерк моей возлюбленной, прежде крупный и четкий, изменился, и теперь по листу бежали крошечные, похожие на паучков буковки такого непривычного начертания, что от одного взгляда у меня заболели глаза. Внутри страницы я нашел три фиалки, аккуратно завернутые в тонкую бумагу. Я положил их на ладонь и вдруг уловил аромат цветов, да такой сильный, словно они только что расцвели. Тогда я поднес их к носу и неожиданно понял, что этот букетик был приколот к платью Карсины накануне того дня, когда она вложила их в письмо ко мне. Я улыбнулся, потому что запах цветов стал символом ее нежных чувств ко мне. Мне страшно повезло, что женщина, предназначенная мне судьбой, любит и ждет меня. Далеко не все браки оказываются такими удачными. Впереди меня ждало прекрасное будущее, и я знал это наверняка. Я стану офицером, поведу за собой солдат и проявлю героизм во время военных действий. Моя невеста будет моей женой, и наш дом наполнится веселым топотом детских ножек. Когда моя служба в кавалле подойдет к концу, мы поселимся в чудесном доме во владениях моего брата в Широкой Долине.
Пока я об этом думал, фиалки у меня в руках начали расти. Потом появились новые бутоны и цветы, из первых трех цветков мне на ладонь упали семена и, пустив в ней корни, раскрыли навстречу солнцу зеленые листочки. А в следующее мгновение я увидел, как распускаются цветы с лицами детей. Я стоял, прислонившись спиной к стволу дерева, и смотрел на них.
Не знаю, что заставило меня поднять голову, ведь вокруг ничего не изменилось. Она стояла совершенно неподвижно и с суровым видом смотрела на меня. Крошечные цветочки украшали ее волосы, удивительное платье, казалось, было сшито из золотых осенних листьев. Величественный древесный страж. Однако женщина отрицательно покачала головой.
