Я поставил последнюю книгу на полку и задумался над словами Рори. Став другом Спинка, я выбрал также и Горда, тем самым лишив себя возможности дружить с Тристом. Если бы не моя близость со Спинком и Гордом, я мог бы рассчитывать на его расположение. Инстинктивно я понимал, что взгляды Спинка на мир мне гораздо ближе. И все же Трист наделен удивительным обаянием, лучше умеет общаться с людьми, более… я поискал подходящее слово и рассмеялся, когда его нашел. Светский. Трист легко завязывал контакты и находил друзей среди старших кадетов, причем некоторые из них принадлежали к старой аристократии. Его не раз приглашали к столу начальника Академии, и даже Колдер, без конца насмехавшийся над нами, тянулся к красавцу-кадету. Будь я другом Триста, эти связи распространились бы и на меня. Но я встретил Спинка раньше и, вспомнив совет отца, выбрал другом его. Неужели отец ошибался?
Раздираемый сомнениями, я вдруг сообразил, что кое-что пропало.
— Мой камень исчез!
Рори и Спинк посмотрели на меня так, словно я тронулся умом.
— Камень, который я привез из дома. Я всегда держал его на полке. Это важный для меня подарок на память.
— Тебе дала его твоя девушка? — спросил Рори, а Спинк предложил, проявив практичность:
— Посмотри под кроватью.
Я опустился на колени и заглянул под все койки, осмотрел все углы. Мне не удалось его найти.
Вернувшегося Горда встретил хор голосов — кто-то рассказывал о том, что его ждет, когда он войдет в спальню, другие требовали, чтобы он немедленно все убрал. Я подошел к двери и увидел, как выражение спокойного умиротворения на его лице сменилось обычной непроницаемой маской ожидания самого худшего. В первый раз я подумал о том, как он изменился с момента появления в Академии. Мы все последовали за ним, чтобы поглазеть на его реакцию.
Наверное, Горд разочаровал моих товарищей. Войдя в комнату, он посмотрел на испорченные книги, испачканную одежду и постельное белье и не издал ни звука. Он не стал ругаться, топать ногами или жаловаться. Лишь глубоко вздохнул, так, что куртка натянулась у него на спине. Она напомнила мне панцирь жука, и это сравнение стало еще более точным, когда Горд втянул голову в плечи.
— Какая грязь, — наконец проговорил он.
Потом он снял шинель, повесил ее в шкаф и поставил на пол сумку с вещами, которые брал с собой. Я заметил, что к лацкану его мундира приколот маленький букетик, — быть может, цветы подарила ему девушка, с которой он обручен? Могла ли она его любить, такого толстого и непривлекательного? Где он нашел силы, чтобы подойти к пропитанному мочой одеялу и лежащим в беспорядке книгам? Он поднял вещи, и желтые капли западали на пол. Послышались возгласы отвращения, а кое-кто рассмеялся — всегда найдется тот, кого веселят чужие неприятности.
Я шагнул вперед:
— Сержант Рафет просил передать, что ты можешь получить чистое белье.
Горд посмотрел на меня, и я увидел, как в его глазах что-то дрогнуло. Я почувствовал, как ему больно. Однако его голос оставался спокойным.
— Спасибо, Невар. Наверное, именно с этого и стоит начать.
— Мне нужно закончить уроки. Мы со Спинком не успели все доделать. — Я объяснял, почему не остаюсь с ним и не предлагаю помощи.
Вернувшись в нашу спальню, я взял учебники и направился в комнату для занятий. Вскоре ко мне присоединился Спинк. Когда я вопросительно посмотрел на него, он пробурчал:
— Там больше нечего делать. Он перестелил кровать и как смог привел в порядок книги. — Спинк открыл учебник и, не глядя на меня, добавил: — Все его чертежи уничтожены. Он спросил, не разрешишь ли ты снять копию с твоих, и я ответил, что ты, скорее всего, будешь не против.
Я молча кивнул и склонился над тетрадью. Вскоре я услышал, как кто-то моет пол.
Этот случай стал поворотным моментом во время первого года нашего обучения в Академии. После него разделение стало таким явным, словно мы носили разную форму. Спинк, Горд и я постоянно были вместе, Корт и Нейтред двигались по отдельной орбите вокруг нас. Вечерами они болтали с нами в спальне, никогда не избегали нас, но не ходили с нами в библиотеку и отдельно проводили свободное время. Корт и Нейтред составили пару, им не требовались другие союзы. Ну а над всеми остальными верховодил Трист. Ближе всего к нему был Орон — во всяком случае, старался всем это дать понять. Он всегда садился рядом с Тристом, соглашался с каждым его словом и громче всех смеялся шуткам. Калеб и Рори следовали за золотым мальчиком, не испытывая ни малейших сомнений в правильности сделанного выбора. Иногда Рори заходил в нашу спальню, но его визиты становились все более редкими. А когда мы сидели в комнате для занятий или в столовой, каждая группа держалась особняком.
