— Так и было! Ты вел себя достойно! Во всем виновата моя глупая кузина! Ведь именно она присылала тебе письма. Ты же не писал ей в ответ?
— Писал. Я написал множество писем, но не мог их ей отправить. У меня не было возможности передать ей письма так, чтобы об этом не узнали ее родители. Таково положение дел, Невар. Я понимал, что это неправильно, — в противном случае не стал бы прятать письма.
— Спинк, перестань драматизировать! Подумай хорошенько. За всем этим стоит Колдер. Он подслушал наш разговор в библиотеке! И нашел замечательный способ отомстить нам всем — не только тебе, но и моему дяде, который приехал в Академию с требованием восстановить справедливость в отношении Тайбера и всех прочих сыновей новых аристократов. Не сомневаюсь, что без мерзкого мальчишки тут не обошлось — наверняка он написал либо моей тете, либо что-нибудь сказал своей матери, после чего поползли слухи. И тогда тетя стала искать улики.
— Я не должен был разрешать Эпини писать мне письма.
— Спинк, сам посуди, как ты мог ее остановить? Ты не сделал ничего плохого. Это все Эпини! Она расхаживала по дому в ночной рубашке, она ускакала от нас во время прогулки, написала тебе кучу писем. Ну как ты мог заставить ее вести себя прилично? Это нечестно. И… — Тут в моем сонном мозгу стало кое-что проясняться. — Могу поспорить, что дяде ничего не известно об этой жалобе. Ты ему понравился, я знаю. Он бы никогда не стал писать письмо и кляузничать, что ты, мол, соблазняешь Эпини. Если бы у него возникли подозрения, что ты вел себя по отношению к ней неподобающим образом, он бы тебе об этом сказал, пока мы находились в его доме. Дядя человек прямой — и всегда был таким. Я уверен, он ничего не знает.
Спинк продолжал сидеть на полу возле моей койки, прерывистое дыхание с хрипом вырывалось у него из груди. Когда он снова заговорил, я сразу понял, что сейчас он сообщит самую ужасную новость.
— Они отослали ее, Невар. Так сказал полковник Стит. Я больше не увижу Эпини.
— Что? Куда они ее отправили?
— Дело сделано. Она уехала в Высший колледж, который находится на окраине столицы. Полковник Стит не сказал, где именно, — он лишь заявил, что теперь мне никогда до нее не добраться.
Я имел очень смутное представление о Высшем колледже. Моя старшая сестра всегда с восторгом упоминала о нем как о месте, где женщина может изучать музыку, поэзию и танцы в чудесной компании прекрасно воспитанных сверстниц. В Высшем колледже учили всему, что необходимо знать для того, чтобы занять высокое положение в обществе. Мне казалось, что возможность пожить в таком месте не самое страшное наказание. Так я и сказал. — Эпини там будет плохо. Во всем виноват я, и она меня возненавидит.
— Прекрати стонать, Спинк! — Я не мог понять, почему он во всем винит себя. — Да, ей там не понравится, но есть надежда, что ее научат вести себя, как подобает истинной леди. Может быть, ей объяснят, какая глупость эти ее спиритические сеансы. А теперь выслушай меня. Завтра я обо всем напишу дяде — все равно я обещал ему каждый день посылать весточку — и, когда он узнает о твоей беде, не сомневаюсь, что немедленно во всем разберется. Он объяснит полковнику, каково истинное положение дел, и добьется того, чтобы с тебя сняли наказание. Кроме того, у нас возникли более серьезные проблемы.
И я рассказал ему о тестах и последующих отчислениях, а также о предложении, которое Трист сделал Горду. Я ожидал, что Спинк рассердится от одной только мысли, что его пытаются толкнуть на обман. Однако он погрузился в еще большее отчаяние.
— Я все порчу. О Невар, наверное, я проклят!
— Хватит болтать о проклятиях! Не будь дураком, Спинк. Нам нужно направить все мысли на учебу. Забудь об Эпини, пока я не напишу дяде. Сейчас тебе необходимо отдавать все силы математике.
Но настроение у Спинка становилось с каждой секундой все хуже.
— Я попробую. Но я не в силах не думать об Эпини, не могу забыть, что я виноват в ее несчастьях. А теперь я ставлю под угрозу судьбу каждого из вас. — Он встал. — Пожалуй, будет лучше для всех, если я немедленно покину Академию. Тогда вы не пострадаете, если мои оценки окажутся недостаточно высокими.
— Спинк, не будь идиотом!
— Слишком поздно. Я вел себя как идиот, нет, гораздо хуже. Полковник сказал, что я полон недостатков, которые он и ожидал увидеть в сыновьях новой аристократии. Что мое поведение гораздо больше подходит для обычного пехотинца, чем для офицера каваллы. И теперь он получил доказательства, что король, возвысив сыновей-солдат, нарушил волю доброго бога.
— Он так и сказал? — Я пришел в ярость.
Тут я заметил, что мои чувства разделяют оба наших соседа по комнате. Нейтред сел на своей койке. Корт, по всей видимости, тоже не спал.
— Да, так и сказал. И еще много других отвратительных вещей.
Из темноты послышался яростный шепот Нейтреда:
