Брегарис, стоя в отдалении, с брезгливым интересом наблюдал за тем, как яростно жестикулируют эльфы в отчаянной попытке что-то доказать решительно настроенной Гончей. Он видел, как исказилось неподдельным отчаянием красивое лицо Ланниэля ллере Л'аэртэ - младшего отпрыска Старшего Хранителя Знаний и его последней надежды. Как резко помрачнел учитель Лана - Картис илле Маллентэ, который в данный момент почти не имел права голоса. С каким неподдельным раздражением заспорили с ней смертные... идиоты... до сих пор называют ее глупым именем "Белик" и исключительно в мужском роде - странная причуда, которая не к лицу такой удивительной женщине, как Белка...
Бывший Владыка Темного Леса тоже это видит и, кажется, вот-вот взорвется от гнева. Он не хочет ее отпускать, но это вполне естественно - наследники Изиара всегда были невероятно вспыльчивы и ревнивы... да. Очень ревнивы. А он до сих пор пытается прятать свои чувства. Даже от себя самого... старый дурак. Даже слепец бы заметил, что они никогда не были по-настоящему искренними. Да и как иначе? Перед Белкой невозможно устоять. Не зря ее образ вот уже пять веков будоражит Темный Лес, а ее изысканная красота заставила не одного молодого эльфа потерять голову. Она действительно была прекрасной. Желанной до боли и опасной, как кровожадная хмера. Хотя для него... одного из Равных... эта опасность не имела особого значения. Потому что реальная угроза быть покалеченным или даже убитым почему-то воспринималась лишь пикантной добавкой к сладкому блюду под названием Измененная. И Брегарис многое бы отдал, чтобы попробовать его на вкус.
Зная о том, что Таррэн Илле Л'аэртэ надолго (а скорее всего, навсегда) исчез с Лиары, пожалуй, он не зря рискнул повторить его оглушительный успех. Тем более, когда в его отсутствие бывшие Пределы стали не в пример уязвимее, спокойнее и, как ни странно, покладистее. Они, как оказалось, признавали власть лишь одного Хозяина и лишь одну кровь, которой, кстати, в самом Брегарисе текло вполне достаточно, чтобы заполучить статус Хранителя. Да и после двенадцати лет одиночества граница между отпрысками различных ветвей рода Л'аэртэ стала для Леса потихоньку стираться. Оставшись без твердой руки Хозяина, он сперва крепко уснул, затих в ожидании чуда; затем, когда стало ясно, что Господин не вернулся, ощутимо забеспокоился, что закономерно привело к ненадежности Кордонов; какое-то время еще надеялся сохранить прежний статус, но теперь, наконец, отчаялся... вместе с Белкой начал предчувствовать, что Таррэн уже не вернется, и вполне созрел для появления нового Хозяина. Из той же ветви, к которой когда-то принадлежал старый. И тот факт, что Двенадцать Камней Бездны - единственный в своем роде артефакт, некогда принадлежавший самому Изиару - вдруг сумели его пробудить от долгого сна, лишь наглядное тому подтверждение.
Правда, Брегарис, даже досконально изучив чудом сохранившиеся записи Иттираэля, до которых Владыка Тирриниэль в свое время так и не добрался, до последнего сомневался, что сумеет подчинить себе опасное наследие Изиара. Читая вольный пересказ Хроник в исполнении бывшего Хранителя, он многое оттуда почерпнул, выяснил все об Изменении, со всей ясностью осознал его жизненную необходимость для Темных. Тщательно изучил записи, касавшиеся самого ритуала, и в итоге пришел к выводу, что просто обязан его повторить. Точно так же, как обязан воспользоваться оставленными Иттираэлем подсказками и применить артефакты Изиара по прямому назначению.
Камни, как ни странно, откликнулись на его зов. Узнали магию крови, поделились силой, помогли ощутить Равному невиданное прежде могущество... и, заодно, вызвали острую зависть к тем, кто мог безвозбранно прикасаться к Огню Жизни с тех самых пор, когда Владыка Изараэль нашел способ зажечь его в своей крови.
Тирриниэль, кстати, зря не рискнул воспользоваться его наследием. И зря опасался непредсказуемых последствий - Камни оказались на диво послушны, на редкость мощны и, как ни странно, обладали весьма полезными свойствами. В том числе, способностью подчинять себе другие артефакты создателя. Например, Зеркало Мира, о происхождении которого даже Иттираэль ничего не знал, или самого Проклятого Леса, который, как известно, был взращен со вполне определенной целью. И только для прямых наследников Изиара, к которым Брегарис... после Таррэна, Тиля и младшей ветви Л'аэртэ в лице Линнувиэля и обоих его отпрысков... тоже имел непосредственное отношение.
Теперь надо было остаться единственным наследником, чтобы осуществить свои далеко идущие планы. И в отсутствие Таррэна они, как никогда, оказались близки к реализации.
