Никто за ним не гнался – так от чего или от кого он бежит? Или, наоборот, куда, к кому? Возможно, с Линой что-то случилось – заболела или поранилась, и он ходил за врачом? Мысли промчались в голове за крохотные доли секунды.
– Митя! – позвала она, но он не услышал и не остановился.
Стелла припустила за ним вдогонку. Он был налегке, а у нее на плече болталась сумка с вещами, но она не отставала. Прохожие сторонились, уступая дорогу бегущим мужчине и женщине. Многие останавливались, удивленно глядели им вслед.
– Митя! – кричала она снова и снова.
Внезапно он бросился через дорогу – наискосок, невзирая на отсутствие пешеходного перехода, который виднелся далеко впереди. Стелла ахнула – движение, конечно, не такое оживленное, как в большом городе, но автомобили проезжали довольно часто, к тому же на приличной скорости, а Митя не смотрел по сторонам.
То, что произошло потом, случилось настолько быстро, что Стелла ничего не успела сообразить. Она словно смотрела фильм – только это был фильм с ее участием. Все виделось отчетливо и ясно: мельчайшие детали так и лезли в глаза, выжигались в мозгу.
Высокий красивый дом, опоясанный синим забором.
Рядом с воротами – почтовый ящик с нарисованным на нем почтальоном. Почтальон поднял над головой конверт, как белый флаг.
Из припаркованного неподалеку автомобиля доносится популярная песня: надоедливая, безвкусная мелодия бесцеремонно лезет в уши.
Молодая женщина катит коляску ярко-розового цвета. На лице – изумление и ужас, как в комиксах: рот открыт, глаза вытаращены.
Митя перебегает дорогу, а наперерез ему мчится большой красный автомобиль с выпученными фарами, похожими на глаза рыбы-телескопа. За рулем – мужчина, рядом – женщина….
Водитель заметил ринувшегося навстречу человека, загудел, сбросил скорость. Бегущий не заметил смертельной опасности, не остановился. Еще мгновение, и машина неминуемо ударит его, отбросит в сторону, и…
– Митя! – что было сил завопила Стелла, швырнула сумку в сторону и в отчаянии кинулась к самому краю дороги. Она бежала и кричала так, что ее голосистая сестричка была бы посрамлена. – Стой! Митя!
Стелла готова была куда угодно бежать за ним, таким родным и любимым, таким бесконечно дорогим и единственным. Бежать, чтобы забрать в безопасное место, защитить, уберечь от опасности. Она не замечала боли в ноге, не думала о том, что тоже может попасть под машину. Если бы понадобилось самой броситься под колеса и тем самым спасти Митю, она не раздумывала бы ни секунды.
Вот только ничего этого не потребовалось.
Она не успела.
Прошла целая вечность, пока Лина добрела до двери и открыла ее. На небольшой площадке возле лестницы толпились люди. Сколько их было? Она сморщилась, точно от зубной боли. Ей никак не удавалось сообразить. Все так перепуталось, так дьявольски перемешалось в голове…
Наверное, среди них были знакомые, но Лина больше не узнавала лиц. Перед ней предстала колышущаяся, противно гудящая масса – головы, плечи, руки, туловища.
Могли ли там быть ее родители? Или бабушка с тетей Оксаной? Она понятия не имела. Да и не признала бы их, даже если бы и увидела. Из ее памяти стерлись все лица, кроме одного-единственного, самого важного.
Только Митю она знала и помнила. Если бы любимый муж стоял в эту минуту на пороге комнаты, все снова стало бы нормальным и правильным. Вся ее жизнь вернулась бы, и туман в мозгу рассеялся бы.
А может, он где-то там, скрытый, заслоненный от нее этими противными, назойливыми людишками?
– Митя, – позвала она, но из пересохшей непослушной глотки вырвался лишь жалобный писк.
Лина встала на цыпочки, пытаясь разглядеть мужа. Но ничего не вышло.
Стоявшие возле двери подались назад, пропуская какую-то женщину. Высокую стройную женщину с длинными светлыми волосами. Ее лицо было красивым и печальным, глаза смотрели грустно и прямо. Лина не любила людей, которые прячут взгляд, хотя сама не умела глядеть на тех, с кем говорила, открыто, глаза в глаза. Она потянулась к этой женщине, почему-то поверив, что та не обидит ее. А возможно, даже сумеет сказать, где сейчас Митя.
Теперь Лине казалось, что они с этой женщиной остались совсем одни и больше никого рядом не было.
– Митя, – снова, уже громче произнесла она, теперь уже обращаясь только к женщине, уверенная, что та поможет, что она знает, почему он не приходит и когда придет.
Но женщина не ответила. Она сделала шаг навстречу Лине, обняла ее, прижала к себе и заплакала.
Стелла во все глаза смотрела на Лину и не узнавала. Не могла поверить, что это Митина жена. Черты лица, цвет волос, фигура – все было то же. И отрешенность, и меланхолия, и хрупкость. Но все это усугубилось настолько, что Стелла на миг забыла о том, что произошло с Митей, разглядывая Лину.
