Пока не начался весь этот кошмар, Вера считала себя счастливой: любимая работа, благополучная семья. Пройдут лишь две недели, и вся ее жизнь рассыплется в прах. Странные и страшные события, сменяющие друг друга с головокружительной быстротой, череда загадочных смертей, неожиданно всплывающие мрачные семейные тайны… Перед Верой встает единственный вопрос: как спасти не только жизнь, но и свою бессмертную душу?
В пятницу Вера пришла домой раньше обычного и открыла дверь своим ключом. Вернулась как раз вовремя, чтобы застать своего мужа Марата и соседку Аську в самой недвусмысленной позе. Так они втроем и застыли: Вера с ключами в руке у входной двери, Марат на диване и едва одетая Аська на Марате.
Муж молчал. А что тут скажешь?
Вера тоже не сумела выдавить ни слова. Прямо в обуви промчалась на кухню, захлопнула за собой дверь, швырнула на стол сумку и упала на табурет возле окна. Сердце колотилось, не давая вздохнуть, в голове гудело, ладони были ледяные и влажные. Хотелось выскочить из дома и бежать отсюда куда подальше, но она не могла. Не было сил.
Вдобавок в коридоре мыла полы ненавистная Лидия Адольфовна — Вера только что на нее наткнулась.
Иногда ей казалось, что в их девятиэтажке по улице Северной вообще нет нормальных людей. Ну, или почти нет. Просто они считали это место перевалочным пунктом, всеми силами искали возможность найти вариант получше и надолго здесь не задерживались. Накопив денег, продавали свою конуру, приобретали что-то поприличнее и съезжали, стремясь побыстрее забыть, «где эта улица, где этот дом».
Навсегда застревали на Северной старики, которым уже ничего менять не хотелось, да невезучие, достигшие жизненного потолка. Это была малосемейка, построенная в семидесятых, с лязгающим, вечно ломающимся лифтом, длинными темными коридорами и дверями по обе стороны.
Жили здесь, как в аквариуме, на виду у соседей. Ругаться, мириться, любить и ненавидеть следовало по возможности тихо, чтобы не доносить до невольных зрителей и слушателей подробностей личной жизни. К сожалению, это мало кому удавалось. Железные двери, которые ставили некоторые жильцы в надежде спрятаться от чужих глаз, не спасали: стены-то все равно картонные.
Подъезды, коридоры и лестничные клетки были загажены так старательно, будто кто-то поклялся не оставить ни сантиметра чистой поверхности. Квартирки в доме имелись только однокомнатные, но зато двух видов — большие и маленькие. Те, кому повезло жить в «больших», жировали на шестнадцати квадратах. Прочие, в том числе и Вера с Маратом, довольствовались одиннадцатью. Плюс кухня, коридор в виде крохотного пятачка и совмещенный санузел.
Квартира просматривалась сразу и навылет. У Веры просто не было шансов не заметить своего блудного мужа с Аськой. Вошел в квартиру, не слишком широко шагнул вперед — уперся носом в перегородку между кухней и комнатой, а плечом — в дверь туалета с ванной. Повел глазами влево — кухня, вправо — комната. Вот и все хоромы.
Как говорила покойная соседка тетя Дуся, «и сральня, и спальня — все рядом». Хвост негде протянуть.
Но и этому жилищу они с Маратом радовались — свое, не съемное! Мечтали о большем, строили планы по расширению. И продолжали бы мечтать, строить и радоваться, если бы не сегодняшняя сцена. Нелепая случайность, из которых и состоит жизнь.
Сегодня в библиотеке, где работала Вера, закончилась проверка фонда. Длилась она всю неделю и, слава богу, осталась позади. За эти дни Вера вымоталась до предела, застревала на работе на два, а то и три часа сверхурочно, но кто эти часы считает? Заплатят обычный минимум, даже премии не жди.
Однако о грустном не думалось.
Во-первых, по случаю завершения проверки сотрудников отпустили пораньше. Скоро, думала Вера, спеша с работы, должен вернуться Марат. Можно сходить куда-нибудь. Или просто посидеть вдвоем дома, расслабиться, выпить вина, скачать с Интернета какой-нибудь фильм.
Во-вторых, с понедельника у нее начинался очередной отпуск. Муж тоже взял две недели, и они мечтали рвануть к морю.
В-третьих, в потайном карманчике сумки лежали немалые деньги. Пятнадцать с лишним тысяч отпускных, да еще Аня долг отдала, а ведь держала без малого год. Итого двадцать четыре — огромная сумма по меркам Веры.
Жизнь была прекрасна и удивительна. Самая лучшая, самая светлая пора — конец весны, начало лета. Выходя из лифта, Вера улыбалась в предвкушении приятного вечера. И тут же наткнулась на Лидию Адольфовну со шваброй.
Та дежурила по этажу и мыла полы. От неожиданности Вера оступилась и задела ведро ногой. Мутная вода выплеснулась на пол, и Лидия Адольфовна немедленно завопила, сладострастно смакуя каждое слово:
— И чё ты за корова такая, а? Мою, мою целый день, а эта нате вам — явилась! Шалава! Кто за тобой подтирать должен?
Лидия Адольфовна, которую за глаза, разумеется, звали Гитлером, была женщиной странной. Ходила зимой и летом в замызганном зеленом плаще, только в самую лютую жару меняя его на зеленый же ситцевый халат с рваными карманами. На голове ее красовалась выкрашенная хной в ржаво-рыжий цвет «улитка», которая непонятно за счет чего держалась на макушке и при каждом движении норовила сползти на шею.
