– Прошу прощения, – сказал Хамиси, снова направив внимание на нас. – Так на чем мы остановились? Ах да! – Он обвел ручкой сумму взятки, предложенную Гомой. – Полагаю, что мы можем поработать с этим. Я буду держать вас в курсе.
– Спасибо, поблагодарила я, когда он пожал нам руки.
– Буду ждать, – сказала ему Гома.
Бахати уже ждал нас на парковке. Он переоделся, и теперь на нем были рубашка и брюки. Он стоял возле багажника своей машины и рылся в рюкзаке.
– Я забыл положить увлажнитель, – растерянно сообщил он.
– Зато, по-моему, ты упаковал все остальное. – Гома ткнула пальцем в два чемодана, которые лежали в багажнике. – Учти, ты поселишься у нас не навсегда. Только до возвращения Джека и Родел из Ванзы.
– Я серьезно отношусь к своей работе.
– Возможно. И к уходу за кожей тоже. – Гома села на переднее сиденье.
– Хороший увлажнитель и вам не помешает. – Бахати захлопнул багажник и сел за руль. – Чем вы пользуетесь? Спа в «Гран-Тюльпане» отдает мне остатки. Вот. Потрогай мою кожу. Гладкая, как у младенца. Скоро я сделаю фотосессию. Для своего портфолио. Просто я ждал, когда у меня немного отрастут волосы…
Мы ехали через ту часть города, которую я еще не видела. Она напоминала коммерческий центр с новыми зданиями и широкими улицами. Цепочку магазинов и офисов прерывала огромная стройплощадка. Во всяком случае, я подумала так сначала, пока не увидела тысячи венков, лежащих вдоль забора.
– Подожди, – сказала я. – Остановись здесь.
Бахати прервал свои бесконечные комментарии. Они с Гомой переглянулись.
– Все нормально. Правда. Я просто должна это увидеть. – Я посмотрела в окно на то, что осталось от молла «Килимани».
Там уже убрали все обломки и битое стекло. Клубы дыма, которые я видела по телику, исчезли. Остался полуразрушенный корпус здания, его стальные балки торчали будто острые, обломанные кости. В центре зияла темная яма; там взорвалась подземная парковка. Полицейские ленты трепетали на ветру, их желтый цвет ярко выделялся на фоне серых, печальных руин.
В трансе я вылезла из машины. Так вот где все произошло, где Мо потеряла жизнь. И не одна она. К проволочной ограде были приклеены скотчем фотографии, имена, записки, телефоны, просьбы сообщить какую-то информацию о людях, которых еще не нашли.
«Спи в объятиях ангелов. Морган Принс».
«Слишком рано ты ушла от меня. Саломе Евангелина, доченька».
«Любимый супруг и отец. Ты всегда с нами».
«Кто-нибудь видел этого человека?»
Я шла вдоль длинной линии свечей, цветов и игрушек. Люди оставляли подарки; вероятно, некоторые приходили сюда каждый день, их души были прикованы к этому месту, где они потеряли своих любимых.
«Где ты была, Мо? – Я вглядывалась в руины сквозь прутья ограды. – Что ты там делала?»
Я никогда не узнаю ответы на свои вопросы, но одна вещь была больнее всего, я даже старалась не думать о ней. То, что Мо умерла в одиночестве.
– Простите. – Мимо меня прошла женщина. Она остановилась неподалеку, убрала высохший венок и заменила его свежим.
Ее лицо показалось мне странно знакомым. Когда она шла назад, в мою сторону, я сообразила, где видела ее. Сегодня мы стояли рядом перед светофором. Это была та самая пассажирка, читавшая книжку в коляске мотоцикла.
Я посмотрела на бусы на своем браслете и вспомнила те слова.
Мы все связаны воедино.
Сколько раз мы проходим на улице мимо людей, чьи жизни связаны с нашими, но мы так никогда об этом и не узнаем? Как часто мы оказываемся связаны с незнакомцами хрупкими невидимыми нитями?
Женщина остановилась возле уличного фонаря и несколько секунд смотрела на приклеенную к нему листовку. Потом оторвала полоску бумаги.
– Все в порядке? – спросил Бахати. – Гома просила меня присмотреть за тобой.
– Что на том столбе? – Я подошла к фонарю и прочла листовку.
Ниже – имя и номер телефона.
– Что такое
– Традиционно это доктор, целитель или травник. Но термин применяется еще и к колдунам. Занзибарские особенно ценятся. Занзибар – остров возле побережья, с богатой историей местного вуду.
– И люди верят в это?
На листовке осталось только две полоски с телефонами.
– Если ты уже отчаялся, то веришь всему.
Я кивнула и подумала о женщине, только что оставившей тут свежие цветы. Я понимала, почему первая строчка в листовке предназначалась друзьям и семьям жертв нападения на молл.
– Эти
– Некоторые используют. Но это невозможно понять, если ты не принадлежишь к их кругу доверенных лиц.
– А ты когда-нибудь ходил? К колдуну? – спросила я, когда мы возвращались к машине.
