— Пригнись, — посоветовал Мастер. — Молодец. Ветка могла бы разнести твою драгоценную голову на кусочки.
— Видишь меня глазами, чужими глазами?
— Вижу.
— Скотина!
— Ты неправа… — Мастер явно улыбался. — Совсем, полностью и абсолютно.
— В чем это?
— Во всем. В том, что врешь сама себе. Стоит начать обманывать себя, девочка, и многое закончится сразу, даже не успев начаться. Потому что ложь она как болото. Хватает, тянет вниз, засасывает и не дает вздохнуть. Ты сама, по собственному желанию, полезла бы в топь?
— Ни разу не видела.
Мастер помолчал. Заговорил, отдаваясь еле скрываемым раздражением и совершенно явственным весельем:
— Очень неплохой постулат гласил так: помни о дьяволе. Всегда и везде. И если христианин сомневался в существовании нечистого, то это считалось ересью.
— Это ты сейчас несешь ересь!
— Нет, тут ты ошибаешься. Ты врешь сама себе, Даша, и совершенно забыла про дьявола. Или пытаешься забыть.
— О чем ты, придурок?
— О тебе. И о дьяволе. В твоем случае это одно, и тоже.
…..
— Ну, а как? Ты считаешь плохим меня, а сама? Тебе ли самой не знать о том, как использовать людей? Как делать им больно?
— Я только защищалась. И не всегда у меня получалось.
— Конечно-конечно, ты только защищалась. А если бы умела делать все не по чуть-чуть, а на полную катушку, заставляя мозги ненужных и опасных для тебя людей просто-напросто закипать? Как тогда, не воспользовалась бы?.. Молчишь? Молчишь. Уже делала так, девочка, верно?
— Да.
— И если бы умела, то не побоялась бы применять постоянно, когда надо только себе самой. Кто ты после этого? Много ли в тебе добра?
— Не я такая, жизнь…
— Конечно, только она такая, жизнь-то. А ты, девочка, совершенно не причем. Я, старый дурак, ошибся в тебе. Не понял многого и поступил неверно. Надо было просто отправить к тебе человека, хорошего и умного человека Илью. Одного.
— Твой хороший и умный Илья…
— Он ничего тебе не сделал. А ты его убила. Но, не думай, что осуждаю тебя. Защита, она и есть защита. И именно из-за нее ты не такая и злая. Просто добро для тебя не то же самое, что добро для Ильи Серого.
— И что?
— Ну, как тебе сказать? Зло и добро всегда равны друг другу, ты же понимаешь. И именно в тебе, девочка, таится много… равнозначия. А я, пусть ты и не поверишь, могу тебе на самом деле помочь. Если ты захочешь.
— Уже хочу. Поможешь?
— Остановить отряд Инги и оставить тебя в покое?
— Именно.
Дарья надеялась, что Мастер ушел. Но он возник снова, чуть слабее.
— Вот этого позволить себе не могу. Поверь, что не надо обманывать саму себя и стоит присоединиться ко мне. И я смогу научить многому, а дальше ты справишься сама.
— Да пошел ты!
— Я пойду, конечно, пойду. Ты все равно окажешься в Ордене, и все равно станешь тем, кем тебе предназначено. Жаль, что погибнет еще много людей, и неплохих людей. А, хочешь, заставлю твоего наемника остановиться?
— Попробуй.
— … вы оба погибнете, слишком высока скорость.
— Ага. — Даше очень хотелось сплюнуть. Но как это сделать в собственных мыслях, она не знала. — Погибнем. Ничего ты не можешь. Мог бы, так давно сделал. И если бы хотел помочь, то помог. Пошел к черту.
Больше Мастер не появился.
Квадроцикл несло по улице, узкой, покрытой серой жижей полностью, к повороту. Преследователь ревел двигателем где-то позади, явно угодив в неприятность. И еще, рыча и дико завывая, накатывала бронемашина. А за ней, появляясь из поворота петляющей улочки, выкатывались и остальные подчиненные Мастера.
И тут дождь прекратился.
Даша, подпрыгивая позади Морхольда, и вцепившись в него пальцами, смотрела ввысь. На неожиданно не плачущее небо, пусть и серое, и низкое, и холодное. Зато не били наотмашь ни капли, ни градинки, ни крохотные комочки первого снега. Ничего. Хотя тучи свивались клубками, раздувались, грозно ворочаясь.
— Не нравятся они мне! — каркнул Морхольд. — Ай, как бы снежище не повалил-то!
Даша не ответила, пригнувшись к его спине. И правильно. С выстрелами из ПКТ шутить не стоило. Пули вжикнули очень близко, ушли в сторону. Их подбросило на повороте, и машинка покатилась вниз, через грязь и огромные лужи.
Бронемашина не отставала, хотя скорость слегка и сбросила. Вписаться в изгиб разбитого асфальта так же четко и ровно, как юркий квадроцикл, броневик явно не смог. Морхольд с Дашей выиграли немного времени. Но толку?
Слева, по колдобинам дороги, к ним неслись несколько высоких бронированных грузовиков. А за ними, и тут Даша не поверила своим глазам, катил…
— Твою мать! — Морхольд сплюнул. — И на кой хер я подписался на все это? И чем мне танк подбивать?
Даша засмеялась. Захлебнулась собственным смехом, представив себе картину. Танк. Подбивать. Довеском к уничтожению всех остальных.
— Ее зовут Инга! — прокричала она через смех, перешедший во всхлипы. — Слышишь?
— Ее?
— Валькирию!
— Я просто рад!
Морхольд наподдал газку, юзом проехавшись через огромную лужу. Даша уже не жмурилась, с ног до головы покрытая серой жирной коркой. Плевать!
