— Сорок четыре градуса пятьдесят три минуты северной широты и… тридцать семь градусов с девятнадцатью минутами восточной долготы. Это что, для чего?
— Я… — Даша сглотнула. — Надо было сказать ему сразу, я же знала, это просто. И не сказала. А ему надо, очень надо, там его близкие. Живые, целые. Он же доберется до них, если захочет, он сможет… И еще там море.
Она подтянула колени к лицу, уткнулась в них и заплакала. Сухим, беззвучным страшным плачем.
