Выстрел раздался со стороны «военных». Хлестнул резко, пугающе. Клыча отбросило назад, попав в плечо. Если бы не оскользнулся, умер бы сразу. А пока… а пока остался жив. Тишина стояла всего пару секунд, взорвавшись даже не очередями. Тишину, такую недолгую, разорвало канонадой. Сразу и со всех сторон.
Строчил, практически на бегу, Шестнадцатый. ПК плевался раскаленными брызгами, прижимая к земле нескольких людей Клыча.
Стрелял, стараясь попасть в мелькающие между кустами размазанные комбинезоны, бывший нефтяник Семенов, закусывая седую бороденку и нервно дергая скобу ухоженного СКС-а.
Палила, сразу с двух рук, наплевав на кровь, бегущую по левому боку, Восьмая, оставшаяся с двумя пистолетами и страх как желающая добраться до убийц Второго.
Наводил РПГ, шепча молитву, совсем молодой и безусый Рафик Яфясов, убивший всего троих и желающий доказать всем свою значимость.
Шарашил крупнокалиберными, размолачивая в труху остатки детского лагеря отдыха, наводчик Двадцать третий, до крови закусив нижнюю губу и воя от ярости.
Бежали, плюнув на безопасность, Уколова, прикрывающая Морхольда, несшего на руках Дашу, потерявшую сознание и Азамат, глазами ищущий пропавшего Саблезуба. И пока их не преследовали. Заняты были. Друг другом.
Над крохотным и давно погибшим детским лагерем, неслышно и невидимо кружила смерть. Незримая, неощутимая глазами, или протянутыми к ней из оставшихся сил руками, и такая явственная, настоящая и… живая.
Смерть.
Пахнущая, разящая, ощутимая до одури, и воняющая. Проливающимися, разлетающимися и брызгающими во все стороны разными группами крови и съеденными на обед припасами. Дымом сгоревшего пороха почти сотни разных и одинаковых стволов и полыхающего масла с топливом от подбитого транспорта.
Кричащая, вопящая, грохочущая и стонущая. Перекликающаяся десятками голосов выстрелов разнокалиберного оружия, хлопками рвущихся ВОГов и оглушающая взрывами гранат. Плачущая призывами мамы и Господа Бога, хрипящая проклятиями и матом, глупостями и последними словами. Скрипящая и хрустящая размалываемыми костями, зубами и крошащимися кирпичами. Звенящая рикошетами и пробиваемыми шлемами.
Смерть радостно каркала слетавшимися падальщиками и подвывала сбегающимся голодным зверьем. Эти усвоили давно и прочно простейшую вещь. Если люди сцепились в драке, то пожрать можно будет от пуза.
Азамат, свистя легкими, выбежал вперед. На спине нес найденного кота, с головой, превратившейся в слипшийся комок крови и шерсти. У толстого поваленного дерева, ухая низким хрипом, подыхала страшная большая тварь, смахивающая на собаку. На ошейнике, толстом и кожаном, через бурую жижу из разодранного горла, пробивалась надпись на металле таблички.
— Инесса Арманд… — Морхольд, пытаясь отдышаться, криво усмехнулся. — Экий у нее веселый хозяин.
— Быстрее! — Уколова, скрипя зубами, подтолкнула его. — Быстрее, пока они друг друга убивают!
Морхольд не ответил. Просто перехватил тяжелую обмякшую Дашу, и побежал за мелькающей спиной Азамата. Впереди, пробиваясь даже через сырую прель леса, пахло рекой. Сзади свистнуло, Морхольд охнул, оседая и схватившись за ногу. Даша мягко упала на землю.
— Азамат! — Уколова встала рядом, вцепилась в плечо стонущей через зубы даши. — Азамат!
Пуля вернулся, попробовал подхватить Дашу на руки. Саблезуб, хрипя, брякнулся на землю.
— Эй, Пуля! — Морхольд оскалился. — Красивый у тебя кошак, точно тебе говорю. Не иначе как его мамка была из мейн-кунов, и схлестнулась с рысью. Ты это, братишка, хватай девочку, и беги. А я за вами, и кошака твоего смогу утащить. Давай-давай, бегите.
Азамат кивнул, погладил Саблезуба и подхватил Дашу. Уколова наклонилась к Морхольду, подхватывая его и начала выпрямляться. Он отпихнул ее, подгреб к себе кота.
— Беги, девка, быстрее беги!
Позади, приближаясь к ним, загрохотало. В бой вступил танк.
Двигатель «Арго», свистя и выпуская пар, никак не мог набрать нужных мощностей. Уколова, нервничая и злясь, бегала к машине, смотрела на стрелки приборов. Рядом, спокойно дымя трубкой, оказывался Зуич, тут же прогоняя ее к чертовой матери.
— И что это было? — Морхольд сидел рядом с Дашей, вроде пришедшей в себя. — Тебя спрашиваю, милая…
Азамат, гладя по голове кота, не поворачивался к ним. Смотрел на берег, слушал утихающий бой, водил рукой по теплой лохматой башке Саблезуба. Кот еле слышно мявкал, водил сухим носом по сторонам. Окривевший на один глаз, мокрый, страшный.
— О чем ты говоришь? — Уколова оказалась рядом с Морхольдом. — Что ты к ней прицепился?
— Тебя не спросил. — Сталкер положил руку на колено Даши. — Даша, девочка…
— Какая я тебе девочка? — Дармова потерла висок. Чернота из глаз уходила, растворялась, пряталась. — Что случилось, то случилось, для чего про это сейчас говорить?
— Ну да, о чем это я тут. — Морхольд откинулся на борт, обманчиво расслабленный. Набил трубку, потрясся кисет над ладонью и собрав последний табак. — Делов то, подумаешь… Сколько их там между собой схлестнулось? Сотня, чуть больше?
