Если бы Кошечка осталась в веселом квартале, своим заработком она обеспечила бы безбедную жизнь матери. Главным образом для того, чтобы помогать ей деньгами, дочь князя и продала себя, хотя знала, что так князю Кире будет легче выследить ее. Только ради матери она примирилась с тем, что ее красота и таланты наполняли четырехугольными золотыми монетами обитые медью денежные сундуки старой Кувшинной Рожи. Когда князь Кира и Кувшинная Рожа обнаружат, что Кошечка исчезла, они будут искать ее старательно и повсюду.
В Ёсиваре жили тысячи куртизанок, официанток, учениц, поварих, посудомоек и горничных. Это был город женщин: верных и уступчивых, и таких, что стараются сбить спесь с мужчин. Толпа мужчин то заполняла этот город внутри города, то медленно оставляла его, как приливная волна. Сейчас приближалась полночь — пришло время отлива. Людские потоки сливались у одного узкого выхода из квартала — маленькой дверцы в Больших воротах. Ее охранял Мукаде-но-Гондзо, которого все называли Сороконожкой, конечно, когда он этого не слышал.
Подойдя ближе к воротам, Кошечка увидела этого старого сторожа. Он стоял на своем месте, маленький и жилистый, весь в напряжении, как крошечная колибри, зависшая над цветком. Рядом с Сороконожкой возвышались его помощники, которые отбирали у выходящих гостей деревянные номерки и возвращали им оружие, сложенное на деревянных полках в маленьком помещении у ворот, — длинные мечи, изредка луки, боевые топоры или копья. В веселом квартале не хотели, чтобы какой-нибудь
Сороконожке было семьдесят лет. Старые шрамы рассекали темную морщинистую кожу его носа и делили на части густую левую бровь. С годами он лысел, и ему приходилось сбривать все меньше волос для воинской прически — вздыбленного пучка на оголенной голове. Но старый воин был по-прежнему худ, крепок и гибок, как сталь его двух мечей. Судьба раскаляла его на огне, гнула и била, словно кузнец, выделывающий отменный булат. Память и зрение у Сороконожки были такими же острыми, как его два клинка.
Маленькая дверца в воротах в пятнадцать сяку высотой была ярко освещена фонарями. Сороконожка внимательно разглядывал каждого, кто проходил через нее. Он не мог не помнить неприметного гостя в потертой синей куртке грузчика из Накагавы, хотя давка у выхода все усиливалась по мере приближения полуночи.
Для человека, оставшегося без денег, оказаться запертым в Ёсиваре было по меньшей мере унижением, а зачастую оборачивалось настоящей бедой. Он был вынужден искать ночлега в каком-нибудь из домов, где его согласились бы приютить в кредит. Хозяева, впустившие такого человека, знали, что он полностью в их власти, и заламывали за ночлег непомерную цену. Наутро слуги из подобных публичных домов низшего класса являлись в дом должника и учиняли там разгром, как настоящие бандиты. Они не давали мужчине нормально жить в собственной семье, пока тот не уплачивал долг.
Чтобы не попасть под зоркий, как у стервятника, взгляд Сороконожки, Кошечка выбралась из потока гостей и вошла в тень стенки из ведер, стоявших здесь на случай пожара. Она незаметно высунула бамбуковую трубку с вином из-под плаща, открыла ее, широко расставила ноги, повела бедрами вверх и перевернула трубку, прикрывая ее полой куртки. Пока вино струей лилось в пыль, Кошечка задумчиво смотрела вдаль поверх толпы, подражая взгляду мужчины, в который раз удивленного тем, что мочиться — такое большое удовольствие.
К тому времени, когда Кошечка вытряхнула из трубки последние капли, она закончила осмотр толпы. Человек, который мог послужить ей прикрытием для побега, был где-то здесь, среди гостей, слуг, посыльных, фокусников, сводников, зазывал, воров и торговцев едой, которые несли свое маленькое хозяйство на бамбуковых шестах, положенных на плечи. И, как по заказу, такой человек появился перед ней.
Он занимал высокое положение и как раз поэтому был одет как крестьянин. Запрещать чиновникам посещать Ёсивару было все равно что запрещать приливной волне выплескиваться на берег. Правительство, чья власть основывалась на интригах и всеобщей подозрительности, нуждалось в услугах тысяч мужчин, чтобы держать в повиновении страну. И эти мужчины были самыми ценными посетителями Ёсивары.
Тот, кто привлек внимание Кошечки, был
