— Достойна! — Кошечка показала рукой на ворох женских одежд: — Выбирай из этого что хочешь.
Потом Кошечка осмотрела мужские наряды. Все они были примерно одного размера, так что с этим проблемы не возникало. Но хозяину пришлось несколько раз посылать мальчиков на склад, прежде чем Кошечка сделала выбор.
Касанэ не привыкла, чтобы ее обслуживали другие люди. Слезы блестели в глазах дочери рыбака, когда она шепнула Кошечке:
— Я никогда ничего не покупала для себя.
Кошечка поняла чувства подружки. Огромное разнообразие поношенных крестьянских тряпок казалось Касанэ невероятной роскошью.
Чтобы сэкономить деньги, Кошечка поначалу хотела взять в лавке одежду только до следующего утра и вернуть ее после того, как она встретится с Ситисабуро, а Касанэ, хотя бы ненадолго, ослепит своего молодого человека. Но она изменила решение, когда увидела, каким нежным светом засияло лицо Касанэ при взгляде на жалкие товары торговца обносками. Кошечка попросила жену хозяина унести прокатные вещи и принести одежду получше, предназначенную для продажи. Материя этих костюмов слегка выцвела и воротники немного истерлись, но заплат, слава Амиде, на них не было.
За «капельки» Стрекозы Кошечка купила своей верной служанке и подружке темно-синие крестьянские штаны, серые обмотки, черные
На оставшиеся медяки она приобрела две новые пары соломенных сандалий и два больших хлопчатобумажных платка для узлов. Хозяин лавки отошел в отделенный низкой перегородкой угол, где стоял его стол, чтобы взвесить монеты и занести в приходо-расходную книгу вырученную сумму. Пока он занимался этим, Кошечка и Касанэ переоделись за ширмой в задней части магазина.
Кошечка помогла Касанэ низко завязать пояс на бедрах и подобрать сзади подол куртки вверх, как это делают мальчики. Потом причесала Касанэ под «чайную метелку».
В таком виде Касанэ выглядела просто восхитительно, и она была теперь одета по последней моде женщин Эдо. Кошечка не сомневалась, что поклоннику ее спутницы этот наряд понравится. А поскольку в труппах
Когда довольные покупательницы вышли из лавки, хозяин, его жена и все приказчики и мальчики со склада кричали им вслед: «Спасибо за долгую благосклонность к нам!» Вступая на территорию храма, Касанэ едва могла сдержать восторг. Она делала вид, что снимает с рукава волоконца ваты, чтобы иметь предлог дотронуться до ткани, которая в дневном свете стала словно бы мягче, а краски ее сделались ярче.
Кошечка снова повязала голову полоской черной бумаги и надела маску, закрывавшую рот и нос. Маска вряд ли будет бросаться в глаза среди театральных костюмов, а Кошечка в ней чувствовала себя в относительной безопасности. Кроме того, беглянка не хотела, чтобы Ситисабуро сразу узнал ее: глава театра мог указать ей на порог, даже не выслушав. В конце концов, актер с лихвой расплатился с ней за прошлое и теперь ничем ей не обязан.
Кошечка и Касанэ до заката просидели, свесив ноги, на краю террасы монастырского общежития. Когда тот же послушник пришел наконец за Кошечкой, она оставила Касанэ ожидать ее в сумерках и вошла в дом.
В коридорах здания царили прохлада, темнота и покой. Стены здесь были с аскетической строгостью отделаны вишневым деревом. Доносившееся издалека пение священников словно очищало воздух, не оставляя в нем ни одной нечистой мысли, точно так же, как послушники не оставляли ни одной пылинки на полах и стенах помещений. Каждое утро несколько служек, подобрав подолы, становились шеренгой нога к ноге, сгибались в поясницах и пробегали по коридору, прижимая к полу влажные тряпки. Так они полировали паркет до блеска.
Когда Кошечка вошла в полную людей комнату Ситисабуро, актер любовался отрубленной человеческой головой, стоявшей перед ним на круглой деревянной крышке коробки. Голова возвышалась над несколькими листами толстой бумаги, в складки которой была насыпана смесь рисовых отрубей и золы, впитывавшая кровь. Бритая верхняя часть бутафорской головы была окрашена в фиолетовый цвет, словно кожа ее потемнела от внутренних кровоизлияний. Выкатившиеся глаза смотрели неподвижно, словно остекленели в момент смерти.
— Как тебе это нравится? — Ситисабуро одной рукой ухватил голову за волосы, удерживая ее на подставке, а другой поднял крышку, показывая свое приобретение Кошечке.
— Она весьма похожа на вас, ваша честь.
— Действительно похожа! — Ситисабуро поворачивал крышку, изучая свою деревянную копию со всех сторон. Потом он поднял резной шедевр и взглянул на его нижнюю поверхность. Там виднелись искусно вырезанные и прорисованные разрубленная кожа, обвисшие концы перерезанных мышц и сухожилий, хрящи позвоночника и гортани.
