Дорога Токайдо полностью

— Никто. — Юноша выглядел совершенно подавленным. — Я служил в свите князя в Ако, когда туда дошло известие о позорном предательстве, и наши сердца содрогнулись от горя. Я дал клятву вместе с другими слугами защищать замок моего господина до смерти или отомстить его врагу. Но советник Оёси предал нас. Он покорно отдал ключи от замка посланцам сёгуна, а потом стал распутничать в непотребных домах, наверно, на деньги, которые украл из казны поместья.

— И никто так и не собрался отомстить за позор Асано?

— Я ничего не знаю, простите, моя госпожа. Я пришел в Эдо, чтобы убить князя Киру, потому что воин не может жить под одним небом с убийцей своего господина. Но я потерпел неудачу: дом Киры — настоящая крепость. Его сын князь Уэсудзи разместил там дополнительный отряд лучников. Я решил уйти в страну духов вслед за своим господином, но услышал о вашем побеге и отправился в путь, чтобы найти вас и по мере малых сил защитить от врагов.

Мумэсай также надеялся, что княжна Асано возглавляет отряд мстителей за смерть своего отца, но уже в пути понял, что его предположения неверны.

— Что ты делал после нашей встречи в Кавасаки?

— Я участвовал в камбарских беспорядках и включился в бой за ночлежкой паломников в Мисиме.

— Ты был там?

— Вы едва не сломали мне нос во второй раз. — Несмотря на свой несчастный вид, Мумэсай застенчиво улыбнулся. — Простите меня, невежественного мальчишку, за дерзость, моя госпожа, но вы деретесь просто великолепно. Идти по вашему следу тоже почти невозможно. Вы ускользаете, словно вода из дырявых сетей.

Мумэсай не упомянул о том, что столкнулся с Кошечкой на горном перевале возле Нисаки и притворился заикающимся от страха приказчиком.

— А что ты думаешь о ронине из Тосы? — Кошечка презирала себя за этот вопрос, но не могла удержаться: ей хотелось знать о Хансиро все, что возможно.

— Он может выпить очень много, моя госпожа. — Воин-подросток поморщился при воспоминании о том, как пытался сравниться с Хансиро в битве с кувшинчиками сакэ. — Я долго считал, что он — наемник Киры, но в конце концов оказалось, что он держит вашу сторону. Это огромная удача для вас, он в совершенстве владеет мечом.

— Спасибо тебе за помощь. — Кошечка вскинула свой узел. Мумэсай попытался помешать ей и взвалить ношу на себя, но Кошечка мягко отстранила непрошеного носильщика. — Мы с Касанэ продолжим путь одни.

— Я могу нести ваши вещи, защищать вас от опасных буянов и договариваться обо всем необходимом в гостиницах. Я буду торговаться с продавцами и паромщиками и кипятить вам по вечерам воду для чая.

— Мы справимся сами. — Кошечка совсем не была в этом уверена. — Мы предпочитаем путешествовать в прежнем составе.

Она, возможно, и приняла бы помощь бывшего слуги князя Ако, но спокойные, изящные движения Хансиро и его темные глаза с золотыми искрами делали мысль о постоянном соседстве юнца вместо отвергнутого мужчины просто невыносимой.

Кошечка нашла своим чувствам логическое оправдание: она знает о мальчике только то, что он смел и настойчив, и потому не может доверять ему больше, чем опасному молчаливому ронину из Тосы. Но как отказать художнику, не задев его самолюбия?

— Я хочу попросить тебя об одном одолжении, — сказала Кошечка. — Оно потребует большой осторожности, находчивости и мужества.

— Я сделаю все, что в моих силах, госпожа.

Лицо подростка вспыхнуло от затаенной радости.

— Отнеси моей матери письмо.

— Вы предлагаете мне вернуться в Эдо?!

— Да. Мне тяжело думать о том, что мать тревожится за меня. Но доставка письма — опасная задача. Мои враги обязательно попытаются перехватить тебя. Ты ведь понимаешь, в чем дело?

Кошечка говорила чистую правду, но она пыталась солгать мимикой. Беглянка хотела убедить юношу, что письмо — последнее звено в заговоре мстителей за князя Асано.

— Ваше желание — закон для меня, моя госпожа, — поклонился Мумэсай. Но уловки Кошечки не обманули молодого ронина.

— Полюбуйтесь на него! — полушепотом сказала Кошечка своей спутнице. — Торчит там, как слива в огороде!

Беглянки замешались в толпу других путников, укрывавшихся под широкими карнизами домов, выходивших фасадами на главную улицу городка Акасака. Дождевая вода проливалась с небес серебристой пеленой. Спутницы могли бы переждать этот ледяной ливень в чайном доме, под крышей которого стояли, но заведение было переполнено людьми. Прихожую его заполняли высокие гэта и дождевые плащи — соломенные и бумажные. Масса паломников, которых Кошечка сманила с насиженных мест, по-прежнему забивала подходы к Исэ. Знаменитый веселый квартал Акасаки процветал.