— К сожалению, мы вынуждены отклонить твое великодушное предложение. — Хино милостиво кивнул Касанэ. — Враги княжны Асано поверят, что она умерла, лишь тогда, когда увидят ее голову. Но твоя мысль о том, чтобы разыграть для врагов ее смерть, мне нравится. Может, изобразить болезнь?
— У нас нет времени для болезни, — напомнила Кошечка. Лицо княжны Асано было бесстрастным, но она сходила с ума от нетерпения. Каждый удар сердца говорил ей, что у нее остается все меньше времени, чтобы добраться до Эдо.
— Если торопишься, иди в обход, — сказал князь Хино. — У меня есть замысел. Это театрально и необычно, но должно сработать.
Судя по выражению его лица, князь был доволен собой.
— Вы ведь не боитесь высоты, княжна Асано?
Кошечка лежала в темном углу комнаты, куда не попадал колеблющийся бледный свет ночника, и думала о плане хитроумного князя. До налета Оёси на усадьбу князя Киры оставалось всего шесть дней. Кошечка потеряла еще один день, пока Хино отдавал распоряжения начальнику своей охраны и нескольким самым надежным его подчиненным.
Замысел нелеп, но в случае удачи оправдает задержку. Пока союзники князя Уэсудзи будут через гонцов выяснять, кто из них послал своих людей в замок Хино, Кошечка и Хансиро уже доберутся до Эдо. Кира станет дымом, пеплом и горьким воспоминанием, а душа князя Асано обретет покой в Западном раю.
Из сторожки у ворот послышался стук деревянных колотушек ночного сторожа — пробил час Крысы. Пора приступать к делу.
Кошечка почувствовала, что кто-то крадется к ней по коридорам замка. Началось! Ее сердце забилось чаще, хотя она знала, что это не враги, а люди князя Хино. Чтобы успокоиться, молодая женщина стала повторять в уме путь, по которому она должна убегать от мнимых убийц.
Она очень хотела бы, чтобы Хансиро сейчас был рядом с ней, а не в соседней комнате. Но под крышей князя Хино княжна и
Кроме того, чтобы хитрая выдумка Хино удалась, Хансиро притворился, что его усыпили снотворным. Охранникам, сторожившим двери Кошечки, действительно подлили в чай снотворный настой, и без их покашливания за стеной Кошечка чувствовала себя совсем беззащитной. Чтобы отогнать это чувство, она просунула руку под край тюфяка и дотронулась до гладкой поверхности короткого дубового посоха. Его раздобыл для нее Хансиро.
Дверь из коридора в комнаты Кошечки скрипнула — начальник охраны нарочно открыл ее с шумом, давая условный сигнал. К тому времени, как он и два охранника, переодетые «воинами-чародеями», тесня друг друга, показались в двери, которая вела из Кошечкиной гардеробной в ее спальню, княжна Асано успела схватить свой посох и выбежать через заднюю раздвижную стенку.
Босая, в просторных спальных одеждах из голубого шелка, подолы которых она заткнула за пояс, Кошечка почти летела по лабиринту узких тайных переходов, связывающих дом князя Хино с огромной центральной башней замка и окружавшими замок укреплениями. Хино позаботился о том, чтобы свечи в коридорах были вставлены не во все настенные подсвечники и находились далеко одна от другой. Теперь они еле-еле освещали Кошечке ее извилистый путь. Пробегая мимо свечей, молодая женщина задувала их, оставляя шумных
Молодой охранник, одетый так же, как Кошечка, должен был ждать ее у подножия каскада лестниц, которые связывали этажи башни, пронизывая квадратные отверстия в перекрытиях. Последняя лестница выходила на крышу верхнего, пятого этажа оборонного сооружения. Этот воин должен был повести за собой мнимых врагов княжны по остроконечным черепичным крышам укреплений и стен замка. Кошечка тихо окликнула охранника, но его не оказалось на месте. Что ж, ей придется выполнить и эту часть плана самой.
Кошечка услышала за спиной бормотание, потом раздались шелестящие стуки — не то тихие удары, не то шаркающие шаги, потом до слуха ее донесся приглушенный торопливый топот ног, обмотанных тканью. «Идиоты!» — пробормотала она. Даже для поддельных
С тяжелым посохом в руке молодая женщина стала подниматься по крутым ступеням. Ей приходилось нагибаться, пробираясь под полотнищами паутины, свисавшими с массивных диагональных балок, поддерживающих потолки, и пачкать платье о толстые, покрытые белой штукатуркой опорные столбы башни. Плечом она подняла тяжелую деревянную крышку люка в конце последней лестницы и, резко выпрямившись, откинула ее. Летучие мыши заметались над ее головой, и шуршание их крыльев показалось Кошечке шорохом одежд монахов-молчальников. Она представила себе, как преследователи неумолимо поднимаются вслед за ней, и двинулась к проему в стене.
