— Мышь для ястреба только закуска, а кабан — целый пир, но на мышь легче напасть.
Хансиро повел рукой в сторону Тоцуки:
— Возьмите его куртку и пояс: вы сможете продать их и получить возмещение за беспокойство, которое он вам причинил. Возвращайтесь на главную дорогу. Когда пройдете конюшни и мастерскую изготовителя
Хансиро не стал ругать стариков за легковерие: бесчестные люди на Токайдо имели столько личин, что перечислить их было невозможно. Когда парочка двинулась в обратный путь, старушка все еще читала свою мантру. Чудесное избавление от насильственной смерти убедило женщину в действенной силе этой молитвы.
Откинувшись на пятки и прижав локти к бедрам, Хансиро рассматривал грабителя. Пучок, в который были собраны волосы разбойника, растрепался, жесткие намасленные пряди выбились из него и встали торчком, образовав на голове что-то вроде веера. Насмерть перепуганный негодяй скорчился так, что колени, подбородок и грудь касались друг друга. Теперь он только плакал и неразборчиво бормотал что-то жалобное. Слезы смешивались с черной землей, грязь залепила ему лицо.
— Я Эмма-О, повелитель ада, — спокойно заговорил Хансиро. Его жертва еще сильнее сжалась, всхлипывания и бормотания стали громче. — Слушай меня! — Хансиро кольнул грабителя холодным железным острием — концом сложенного веера. — Я тороплюсь в преисподнюю, на свое место, к адским воротам. Скажи, где лежат тела убитых тобой людей, и, может быть, на этот раз я не заберу тебя в свое царство.
Грабитель сделал большое усилие, чтобы овладеть собой. Он уже испачкал свою одежду не только грязью. Три долгих порыва дрожи пробежали по его телу, прежде чем он смог связно заговорить:
— В маленькой пещере. На склоне у края этих зарослей. У большой скалы.
Хансиро рывком поднял разбойника на ноги и стал подталкивать его перед собой. Грабитель привел его ко входу в пещеру — небольшому отверстию у основания скалы, скрытому в поросли диких азалий и рододендронов. Вход был закрыт сложенной из камней стеной, похожей на каменистый оползень. Здесь Хансиро вторым шнуром связал разбойнику ноги так, чтобы тот мог двигаться, но не смог убежать, потом освободил ему руки.
— Вынь камни. И помни, что Эмма-О, царь ада, торопится. Не задерживай его, а то он разгневается!
Когда грабитель вытащил несколько камней, из образовавшейся дыры хлынула такая сильная вонь, что Хансиро едва не задохнулся.
— Скорей! — Он обмотал рот и нос головной повязкой.
Теперь воин из Тосы смог разглядеть, что перед ним не естественный грот, а небольшая выемка в склоне холма. Слабеющие лучи закатного солнца выхватывали из темноты части сваленных в кучу гниющих тел и скелетов, которыми было набито углубление. Непрерывное зловещее жужжание мух казалось пением сутр — последней молитвой за души этих мертвецов.
Хансиро вспомнил строки стихотворения, написанного восемьсот лет назад:
Когда большинство камней было вынуто, Хансиро снова связал разбойнику руки, потом снял с его головы повязку, оторвал от нее полосу, остальную ткань запихал грабителю в рот, а полосой надежно закрепил тряпичный кляп на месте.
Потом воин из Тосы ухватил негодяя поперек туловища и головой вперед сунул в отверстие. Гниющая плоть уже потеряла упругость, и разбойник примял ее тяжестью своего тела, так что ему хватило там места. Хансиро уложил преступника так, чтобы ноги его были зажаты и он не сумел выбить ими камни, которыми воин из Тосы намеревался завалить вход. Мухи и муравьи, во множестве облепившие зловонную груду, тут же накинулись на грабителя.
Кляп заглушал крики наказанного злодея, но Хансиро слышал его мычание, когда аккуратно укладывал камни на прежние места, замуровывая убийцу вместе с его жертвами. Последний камень он бросил в сторону, оставляя грабителю щель для дыхания.
Не оглядываясь назад, Хансиро снова нырнул в прохладный зеленый, серебристый и желтовато-коричневый полумрак бамбуковых зарослей. Изящные очертания гладких и как будто покрытых глянцем растений, поскрипывание и шуршание их стеблей и листьев успокоили воина. Шагая среди этих, словно покрытых лаком, тонких стволов, Хансиро согласился с тем китайским поэтом, который сказал, что напиваться лучше всего в зарослях бамбука, и тут же решил, что напиться — неплохая мысль.
Когда он нагнал стариков на узкой, как нитка, тропе между рисовыми полями, они отошли на край насыпи, сложили молитвенно руки и поклонились своему спасителю, трижды коснувшись лбами земли.
Даже не взглянув на них, Хансиро прошел мимо своим скользящим шагом опытного воина. Эти люди раздражали его, хотя он понимал, почему старые супруги шли к алтарю великой богини Солнца в Исэ.
