— Нет, я не вспотел! — произнес Бен глуховатым голосом, любуясь собой безо всякого стыда, — Я могу перекрутиться еще двести раз и не вспотеть. Мускулы мои и порядке. Какой я красавчик!
С этими словами он улыбнулся своему отражению, и будь зеркало не столь запылено и закапано, может, быть, даже поднес бы его к губам. Там сквозь пыль и пятна виднелась очаровательная головка, похожая на голову Диониса. Короткий нос шел по прямой линии от небольшого лба, обрамленного крепкими круглыми кудрями. Глаза были, даже чересчур ярки, а рот чересчур ал для мужчины. Не мешает прибавить к этому счету и еще кой-какую мелочишку, вроде жемчужных зубов, длинных загнутых ресниц, вышеупомянутой ямочки и лебединой шей. Будь Сорроу знатоком женских лиц, как Боб Друк, он непременно узнал бы в пресловутом Бене Тромбонтудитатусе очаровательную мистрис Кавендиш. Но техник Сорроу угрюмо наблюдал в щелку за всеми ужимками акробата и удивлялся гораздо более молчанию и неподвижности Небодара, чем красоте Бена.
—Послушай, Бен, — сипло пробормотал человек в плаще,—я привел к тебе господина с высшим образованием. Довольно ломаться! Уступи ему стул и валяй насчет нашего дела.
Бен опять взглянул в зеркало, тряхнул кудрями, поворотился к собеседникам и при встал со стула, мак раз для того, чтоб еще раз медленно, плотно и со вкусом на нем рассесться.
— Говорить с вашим братом не о чем,— промямлил да глуховатым голосом. — Я Бен — канатный плясун. Меня знают все торговцы человечьим мясом до обе стороны океана. Я не отказываюсь ни от какого дельца. На последнем мы заработали десять тысяч фунтов. Какую валюту вы хотите мне предложить?
Странное дело! Несмотря на вопиющий смысл этой речи, развязность акробата и жестокое выражение его блестящих глаз, да вдруг безо всякой видимой причины и даже вопреки здравому смыслу, начал нравиться технику Сорроу.
— Десять тысяч фунтов! — простонал человек, аттестованный как господин с высшим образованием.— Куда вы деваете деньги? Если вы так хорошо зарабатываете, ой, ой, что должны делать бедные маклера!..
—На то у вас и высшее образование,— спокойно ответил акробат, — А у меня только руки, ноги и красота. Ну, скорей, — какая валюта?
— Немецкая... — прошептал человек в плаще —Но с гарантией. Если вы, мистер Тромбонплутитатис...
— Тромбонтулитатус!
— Если вы, мистер Тромбонтулитатус, согласитесь, вы получите дворянское Достоинство и кусок земли в Хорватии, Галиции, Венгрии или где вам заблагорассудится.
По видимому, это предложение имело для канатного плясуна какой-то особый соблазн. Глаза его сверкнули еще сильней краска разлилась по лицу. Оба человека в плащах многозначительно переглянулись.
— А дело-то, мистер фон-Тронбонтулиус, пустяковое... муху, поймать, а не дело. Извините, тут никто не слышит? Дело то всего навсего, — (здесь он понизил голос до глубокого шёпота), — ...выкрасть кой-какой документишко у англичанина в порте Ковейте.
— Англичане мастера платить, — сухо ответил акробат.—Я соглашусь на ваше дело, но, надеюсь, вам известно мое главное условие,главное прааило Бена,— на котором я работаю?
—Вы переходите на сторону врага, если он согласится заплатить дороже? — кисло произнёс маклер. —Мы это знаем. Но получить дворянское достоинство на пергаменте и с печатями вы от англичан не можете. Затруднения нашей власти в Персии, осложнение с Багдадской дорогой, любезный мистер фон-Тромбониус,—все это толкает нас на союз с вами. И если вы станете человеком с происхождением, вы сами понимаете...
—Довольно!—Крикнул акробат, вскакивая с места. — Какого чёрта вы твердите о происхождении! Убирайтесь вон отсюда, вон, вон! Передайте вашим собакам, что Бен с канатной проволоки... принимает их условия. Во-о-он!
Оба незнакомца в ужасе попятились от стула колесом завертевшегося в руке канатного плясуна. He успели они выбраться через внутреннюю Дверь из уборной, как Тромбонтулитатус дико расхохотался и схватил зеркальце.
— Красавчик мой! — глухо проговорил он, сверкая самому себе глазами и жемчужной линией зубов.— Мы тебя сделаем дворя-нином. Ты Получишь про-ис-хож-де-ни-е! Ты построишь себе родовой за-мок в Венгрии. Ты женишься на дво-рян-ской дочери и будешь сечь ее, сечь, сечь, сколько твоей душе угодно! Дети твои,..
Но тут Канатный плясун затих и выронил зеркало из рук.
— К чёрту,—пробормотал он уже другим голосом, быстро, стянул с себя трико, накинул поношенный черный костюм, нахлобучил на блестящие кудри, потертую кепку и вышел.
Только теперь Небодар проявил признаки жизни. Слабо повизгивая, он лапами отворил, двери в уборную, вполз в нее животом, волоча за собой хвост, словно перебитый палкой по всем хрящикам, и стал обнюхивать и вылизывать все места, куда ступала нога канатного Плясуна. При этом он ныл, выл и повизгивал надрывающим душу голосом, подействовав даже на железные нервы техника Сорроу.
