— Д-да! — произнес он торжествующе. — Такая опытная ищейка, как Ник Кенворти, не даст обвести себя вокруг пальца. Что говорит логика, мисс Смит? Логика говорит по телеграфу и по радио знаменитому сыщику Кенворти: Дикарь сбежал из тюрьмы». — «Ладно, — спокойно отвечает сыщик, — если Обежал тот, кого мы поручили судье, значит виноват судья». Но логика продолжает развиваться: «Ник, — говорит она, — судья-то ведь тоже сбежал и, вдобавок, вместе с дочерью!» — «Ого, — отвечает сыщик, — значите надо, ловить судью!» Следите за моими словами: надо ловить судью! Поймав судью, можно поймать и его дочку, а поймав дочку — натурально заполучишь и дикаря. Вот каким способом, мисс Смит, я выследил вас и вашего папашу до самого этого притона. Не беспокойтесь! Вокруг поставлена засада. Молодчик наверняка подъедет на огонек. На этот раз он будет в хороших руках, мисс, не сомневайтесь!
“Бедная мисс Пэгги вздрогнула и посмотрела на техника Сорроу. Но, к се удивлению, старичина Сорроу не проявил ни малейшего огорчения. Наоборот, он подмигнул ей самым веселым образом и пробормотал:
— Ну, коли так, не миновать парню…
Запыхавшийся шуцман между тем не нашел ничего, кроме пыли, паутины и мышей. Половицы скрипели и шатались, стены осыпали штукатурку, но нигде не быль ни малейшего следа тайника.
— Хорошо, — проговорил сыщик. — Джентльмены, вы арестованы. Благоволите идти вслед за нами… Эге! Тише! Ни звука!
Последние слова относились к звонкому шуму шагов на безлюдной улице. Шаги приближаются, они на крыльце, они возле двери, кто-то схватился за скобу. Сыщик Кенворти застыл с дьявольским торжеством на лице. Мисс Пэгги смертельно побледнела и приложила руку к сердцу. — Техник Сюрроу разразился каким-то странным кашлем, похожим на кваканье.
Дверь медленно приоткрылась. Боб Друк заглянул в комнату.
— Боб, тебя должны арестовать! — крикнул Сорроу пронзительным голосом.
— Милый мистер Боб! — страдальчески вырвалось у дочери судьи.
— Ага! — прорычал Ник Кенворти, срываясь с места.
Но, Доб Друк, одетый почему-то в костюм железнодорожного проводника, с лихой кепкой на макушке, молниеносно оглядел комнату, на секунду задержал зрачки на острых зрачках Сорроу, не обратил ровно никакого внимания на мисс Пэгги и вдруг, с самым решительным видом, протянул Нику Кенворти обе руки для стальных наручников..
Ну, — произнес доктор Блессинг рано утром, будя спящего на диване человека, — я очень рад, дорогой мистер Кавендроп, что могу сообщить вам приятную новость. Моя служанка достоверно узнала, что засада снята!. Вы можете спокойно вернуться домой и высмеять брата вашей невесты. Вы можете отрицать, что были у меня. Но рекомендую вам, дорогой сэр, следить за своим здоровьем и систематически обращаться ко мне!
— О! Буду счастлив! — пробормотал спящий джентльмен, сбрасывая с лица одеяло и обнаруживая веселую, круглую рожицу Боба Друка. — Вы оказали мне столько услуг, что если б я даже сию минуту заболел и лечился у вас но гроб моей жизни, и то, сэр, я не отблагодарил бы вас достаточно.
— Шш! — мягко шепнул доктор. — Ни слова об этом. Одевайтесь, сэр.
Друк не заставил себя просить и через десять минут был готов. Но, когда он протянул своему спасителю руку, тот лукаво улыбнулся и указал ему на стул:
— Еще минуточку, мистер Кавендроп. Может случиться, что враги вас все-таки затравят. Вывали случаи в моей практике, когда недоброжелатели со стороны невесты или жены прибегали к печатной огласке. В этом случае, сударь, вам поможет вот это свидетельство.
Тут доктор Блессинг написал что-то на бумаге и торжественно протянул ее своему пациенту:
— Я осмотрел вас, сударь, и не нахожу в настоящую минуту ничего подозрительного… Эта бумага удостоверяет вашу полную и медицински подтверждаемую пригодность для брачного сожительства. Берите ее, и да сохранит вас судьба от ваших врагов!
Через полчаса Боб Друк, счастливо избежав всяких встреч с полисменами, прибыл, в омнибусе на пристань, а через два часа он уже катил в Гамбург. Но эта был не оборванный и загнанный Боб Друк, со штанами майора Кавендиша вокруг пояса. Он одет джентльменом, обзавелся парой рыжих бак, принял: вид симпатичного шотландского сквайра, а так как в Шотландии недолюбливают не только чужие брюки, но и свои собственные, —Боб Друк спрятал драгоценную peликвию Кавендиша в ручной чемодан. В Гамбурге он пересел с парохода, на поезд.
Не доезжая моста через знаменитую гаммельштадтскую трясину, прославленную гибелью майора, Боб Друк взял свой чемоданчик и проследовал во всю длину международного вагона к тому куне, которое обычно занимает проводник.
— Том, дружище, это я! — шепнул он, постучавшись. — Менд-Месс, Том!
Дверь медленно приоткрылась. В нее выглянул белобрысый тощий немец с Чахоточными глазами, отнюдь не похожий на веселого Тома-трубочиста.
— Вам что надобно? — осведомился он угрюмо. — Если вы ищите прежнего проводника, так обращайтесь не сюда, а в гаммельштадтскую тюрьму. Он сегодня ночью арестован!
