Хана вопросы обеспечения не волновали. Вернее не так - волновали, но он давно заприметил миловидное личико жены просителя и в случае чего готов был переложить свои финансовые риски на нее, точнее - на ее тело. И до тех пор, пока в ее глазах не загорится тот самый огонек, от которого любой клиент понимает, что перед ним прожженная шлюха, измениться лицо - рот станет более широким, а взгляд лукавым, но по сути - пустым - до тех самых пор, эта женщина будет ему приносить неплохие деньги. Но даже если дело у просителя выгорит, то он все равно найдет способ объездить эту кобылку, потому что ее муж взял его деньги, а значит, теперь все чем владеет этот простак принадлежит ему, даже если он еще этого не понял. Так рассуждал Хан, суживая деньги мужу Киры.
По закону подлости накануне сделки один из трактиров Сина сгорел. Более того, сам хозяин получил серьезные ожоги и был не в состоянии не то, что вести хозяйственную деятельность, но даже говорить. Столичные лекари лишь разводили руками и про себя прикидывали, сколько еще этот бедолага протянет, прежде чем отойдет в небесные чертоги.
Муж Киры сразу все понял. Как только до него долетели первые вести о плачевном состоянии друга, он приказал жене собирать самое необходимое. "Уйдем сегодня ночью. Сначала в Лиман. Но там задерживаться тоже опасно, только в Форлане у нас есть шанс спрятаться" - сказал он ей тогда.
Но удача решила вконец отвернуться от супругов. Один из соглядатаев Хана проходя мимо их дома, скорее по профессиональной привычке, чем из любопытства, глянул в окна скромного жилища. Пара как раз пребывала в полной растерянности: жена плакала, а муж стоял посреди дома, спиной к окну и прикидывал, что они могут позволить себе взять в дорогу.
Окажись на месте "шестерки" кто-нибудь другой, они сбежали бы той ночью: "мало ли причин у женщины плакать?", но именно этот представитель низшего звена местного криминалитета имел хороший нюх на неприятности и в данный момент он очень ясно почувствовал запах горя и страха, что невидимыми волнами растекались по округе из этого дома.
Информация была передана вверх по цепочке, и под вечер в дом к Кире и ее мужу заявился юнец с горделивым взглядом и противной улыбочкой. Сопровождали его три амбала.
"Куда то собрались?" - с наигранным удивлением спросил он, зайдя в дом в окружении своей свиты.
Муж молча кинулся к печке за кочергой. Однако, ловко запущенная одним из амбалов, дубинка с сухим хрустом сломала ему локоть правой руки.
Дальше последовал короткий допрос без применения пыток. Мужу достаточно было увидеть обнаженные груди Киры, массируемые ручищами одного из амбалов, а также руку юнца там, где рельеф женского тела имеет право исследовать лишь законный супруг.
Он рассказал им все. Клялся, что будет работать на них до конца жизни, только бы они отпустили его жену. Плакал, ползал на коленях, облизывал сапоги самодовольно лыбящегося юнца, который намекнул, что в этом случае может простить его, хотя Кира уже видела по глазам мерзавца, что прощение им не грозит.
В конце концов, юнец присел и доверительно зашептал стоящему на коленях мужу: "Знаешь, я мог бы отдать тебе твою жену, потом, когда она пропустит через себя пару тысяч мужиков в моем борделе и за нее будут готовы платить лишь опустившиеся бродяги... Мог бы. Но ты хотел схватить кочергу. Что ты хотел с ней делать? Ты хотел убить ей меня?". Муж отрицательно закивал головой, в его остекленевших глазах читалась обреченность. Голос юнца сорвался на крик: "Ты хотел убить меня! Убить меня - сына Хана!" Амбал передал кочергу юноше. Тот нанес первый удар. Муж тихо начал повторять как заклинание: "Только не трогайте мою жену".
В этот момент Кира увидела через окно двух стражников, патрулирующих улицу, и что есть мочи закричала: "Спаааасиитеее!!!"
Стража отреагировала быстро. В дверь забарабанили. Один из амбалов открыл дверь. Стражники зашли и недоуменно заозирались.
- Что здесь происходит? - спросил тот, кто был повыше, с вытянутым лицом и светлыми волосами.
- Да вот. Решаем вопрос финансовой задолженности - весело улыбаясь ответил юнец.
- А, это вы? - узнал сына Хана стражник. Пару секунд он оценивал ситуацию. Потом резюмировал - В общем. Решайте свои вопросы так, чтобы криков больше не было. И девку прикройте. Я уж молчу про то, чтобы ничего такого с ней не было, по крайней мере не в ее доме и вообще... Ну вы меня поняли.
- Как не понять. Я ее домой к себе отведу, там с ней и дообсудим долг ее мужа - также весело улыбаясь, ответил юноша.
- Приберитесь здесь, чтобы ничего такого не осталось. Ладно. Мы пошли.
Юноша, продолжая улыбаться, кивнул. Со стороны было не понятно, то ли он ерничает, то ли всерьез воспринимает стражника.
- И еще - уже у самой двери "вспомнил" стражник - За такие дела обычной таксой в эту делиму не отделаетесь. Я свое начальство поставлю в известность.
Хлопнула дверь.