— Старею. Становлюсь сентиментальным. Своих детей не нажил, вот решил хоть чужим помочь — помолчав, дополнил — Я был бы не прочь иметь такую дочь или внучку как она — кивнул он на Эльзу, крутившуюся в центре лагеря и находившуюся сейчас под крылом караванной кухарки.
Из телеги Хасида, бормоча себе под нос ругательства, вылез «начбез» шести телег и направился в сторону своего обоза.
— Не договорились — философски прокомментировал увиденное Карим — Хасид — жадная сволочь, но сейчас он сделал глупость: мы бы от их соседства ничего не потеряли, только выиграли.
— У этих ребят какая-то мутная история приключилась в родном городе — продолжил начатую другом тему Фалкон — Родителей, скорее всего, убили из-за торговых дел, да и накопленные ими денежки, возможно, прибрать к рукам хотели. Вот их тетка и отправила с первыми встречными в Шалет к дяде Шакуру. У меня-то планы другие, а вот вы, по моим прикидкам, через этот город проедете. Питейная их дяди находится на улице Кривого копыта…
— Да понял, я — махнул рукой друг — Чего распереживался? Сделаем все в лучшем виде: за ручку их к дяде отведем — раз ты сам за них просишь. И это, координаты тетки ихневой пусть скажут: где живет там, как ее звать величать — проведаю на обратном пути.
— Буду должен — тихо произнес Фалкон.
— Какие между нами могут быть счеты. Чую я, хреново этим бандитам придется, раз ты решил в это дело влезть.
— С чего ты взял, что я полезу так далеко — у меня сейчас свои планы — пытаясь обмануть толи себя, толи друга, ответил маг.
— Ага. Я ж по глазам вижу: засиделся ты на своих болотах, приключений на свою старую жопу ищешь, а тут такой повод, да и девчонку ты не прочь, по-моему, удочерить. В общем один к одному — хана бандитам.
Немного помолчали.
— Кстати, не просветишь насчет своей миссии или это большой секрет?
— Если я тебе о ней расскажу, ты решишь, что я сумасшедший.
— Уверен, так бы и было, если бы я не знал, кто именно за нее берется.
На следующий день караван пересек границу с Самиром. Статус мага поменялся с бесплатного пассажира на подчиненного Карима. Ему выделили лошадь, и большую часть времени он ехал в головном дозоре. Другие охранники отнеслись к новичку в своих рядах с прохладцей. За его спиной они поговаривали, что этот пройдоха выбил себе теплое местечко исключительно благодаря старой дружбе. Уровня он был второго, ну максимум третьего, ведь охранники у Карима — калачи тертые, они этих магов уже видели: деньгу те зашибают немаленькую и даже самый завалящий маг, хотя-бы пятого уровня, одевается не чета этому проходимцу. А у этого обычная походная одежда, сапоги старые и вообще он уже дед, а в жизни, похоже, до сих пор ничего не добился. Отчего? Да от того, что слаб и ему эти десять золотых за счастье должны быть неописуемое.
Был у них в охране маг один — настоящий, а не как разные прохиндеи, что сейчас рядом с ними едут. Фокусы им всякие с воздухом показывал, а однажды врезал воздушным кулаком по стоящему у дороги дереву, так с него все листья сшибло. Одно слово — силища!
Пейзаж меж тем потихоньку менялся: деревья вообще пропали, а травы стали редеть, уступая место небольшим песчаным барханам.
Навстречу стали попадаться не только караваны, но и потянулись серые ленты из связанных рабов. Кого здесь только не было: форланцы, имшарцы, астарцы, феорданцы, релинцы и многие другие. Женщины порою поднимали свои глаза и, если охранник был достаточно далеко, тихо просили: «Спасите».
Фалкон первый день старался не смотреть на рабов. По опыту он знал, что жалость со временем пройдет. Так и случилось: на третий день все это стало обыденностью, и пленники превратились для него в обычную серую массу. Эльза тоже в первый же день попросила разрешения пересесть в одну из крытых телег и старалась не высовывать оттуда носа. Осознание того, что она могла стать никому не нужной песчинкой в этом море невольников ее сильно пугало.
Вскоре потянулись города: большие и маленькие, но одинаково безжизненные по своей сути, несмотря на множество населявших их людей и нескончаемый гам на их улицах.
Признаком скорого появления крупных городов на пути, стали выстраивающиеся очереди из невольниц, предназначенных для утех. Большинство из них имели отталкивающую наружность: в глазах — пустота, во рту — как правило, нету большей части зубов, увечные, с язвами, разжиревшие и дурно пахнущие — все они, тем не менее, находили своего клиента, что немудрено при цене услуги всего в несколько медяшек.
Правда попадались среди них хоть и пострадавшие телом, но еще несломленные внутри. Однажды, посмотрев на одну такую девушку, Карим произнес:
— Все-таки: мир — дерьмо!
— Мир становится дерьмом, из-за всяких моральных уродов, что в нем живут — ответил едущий рядом Фалкон.
— Жаль этого не изменить: всех ублюдков не перебьешь — новые народятся.
— Но нескольких всегда можно — закончил бородатую поговорку маг.
Друзья тут же невольно хохотнули — их далекое совместное прошлое делало это выражение отнюдь не абстрактным рассуждением о природе неизбежного.
