— Значит Харук — задумчиво произнес Роуд.
Я тихо рассмеялся.
— Да, подловили: говорить разным людям разные фразы — старый прием хоть и в довольно интересной обертке. Но вы мне соврали: у вас ведь есть какая-то информация.
— Умеете читать ложь по ауре? — задал риторический вопрос Роуд, но не стал дальше ломаться и продолжил — Есть информация по двум проверяющим: один женат на наследнице богатого состояния. Он имел неосторожность переспать с ее подругой и, что более печально, адресовал ей несколько писем. Второй любит жить не по средствам и задолжал немало денег одному ростовщику. Когда 'серых' не стало, ростовщика подмяла одна банда, потом ее поглотила другая, так проверяющий Короны стал должен бандитам и они сейчас неплохо его доят.
— Как я понимаю, эта информация попала к вам из криминальных кругов, а не из Дворца?
— Именно поэтому я ей и располагаю — не стал отрицать Роуд.
— Меня заинтересовал второй. Почему он не обратиться в службу безопасности? — жить с таким ярмом…
— О, они доят его умеючи — на жизнь ему хватает. Если же он обратиться в службу Короны, ему конечно помогут, но вот как минимум продвижения по службы ему после этого не видать, а скорее всего — его просто через некоторое время попрут с работы. И он все это прекрасно осознает.
— Как зовут этого бедолагу?
— Оак.
— И где он живет?
— Минуту.
Тут Роуд медленно встал с постели и, держа руки чуть приподнятыми, чтобы лишний раз меня не нервировать, подошел к стене. Надавив на известную ему точку в этой кладке, он отошел в сторону, тут часть стены медленно выехала в комнату на пример выдвижного ящика с множеством бумаг. Что-то бормоча себе под нос хозяин стал рыться в этой картотеке и через пару минут выудил нужную бумагу. Прочитав ее, он назвал мне адрес.
— Как зовут того ростовщика и под кем сейчас он ходит?
— Ростовщик живет на улице Валяльщиков, там же и принимает клиентов. Сейчас он под бандой Шрама. У Шрама с полста бойцов и выбивальщиков (рэкетиров, сборщиков денег — прим. автора). Если хочешь его найти — начинай с закусочной 'Пьяная лошадь' в нижнем городе: его парни там постоянно околачиваются.
— Теперь идите в постель и закройте глаза.
— Хорошо. Не сочтите за дерзость, но у меня к Вам предложение о сотрудничестве: мои знания Вам, несомненно, пригодятся, а мне — ваша поддержка.
— Вижу вы не из робких, Роуд — предлагать сотрудничество тому, кого ищет весь Форлан — усмехнулся я — Не скрою: предложение интересное и я действительно смогу вас прикрыть практически от кого угодно, но я вас не знаю. К тому же если вы замешаны в убийстве простых людей ничего дурного вам или другим не сделавших, то вместо союзника я стану вашим палачом.
— Возможно из-за моей деятельности и страдали невинные, но лишь косвенно и естественно я этого не планировал.
— Сопутствующие потери — произнес я с легким презрением.
— А разве вы можете похвастаться их отсутствием? — глаза Роуда вдруг стали жесткими и холодными.
Этот Роуд — точно безбашенный тип, но все-ж таки, надо признать, — он меня умыл.
Мы оба выдохнули и чуть расслабились.
— Я присмотрюсь к вам, и возможно у нас будет второй разговор, хоть вы и никогда не вспомните первый. Так что назовите какую-нибудь фразу, которую никто не может знать кроме вас — это облегчит нашу вторую встречу, если она конечно состоится.
Роуд задумался ненадолго и произнес: 'солнце, что прячется в холодном ручье, никого не согреет'.
Через минуту я покинул дом торговца информацией. Он и его охранник утром ничего не вспомнят, а вот с моим сегодняшним попутчиком сложнее: где его оставить, чтобы поутру он ничего не заподозрил, я не знаю. Так что, выудив из кармана подручного Роуда очередную бутылку самого дешевого пойла, купленную Керном с говорящим названием 'блевотинка', я влил ее содержимое этому субъекту внутрь, отвел на пару кварталов от дома и усыпил. Если этому товарищу посчастливиться проснуться поутру хотя-бы в исподнем, то все что ему придет в голову — это то, что он вечером нажрался до таких зеленых соплей, что не помнит абсолютно ничего со второй половины предыдущего дня. Впрочем, признаваться в таком конфузе, я думаю, он никогда никому не станет, даже если до этого считал себя убежденным трезвенником.
Утром следующего дня я был у двери дома проверяющего Оака. Жил он в самой верхней части среднего города и улица, на которой я сейчас находился, могла соперничать по чистоте и красоте с той, на которой жили мы с Мирой в Холме.
— Господин Оак? — произнес я, когда дверь открылась, и передо мной предстал невысокий лысеющий тип с сальными волосами на абсолютно круглой голове.
— Кто такой? — заспанно пробурчал проверяющий.
— О, я ваш лучший друг — растянул я губы в улыбке.
— Ничего не покупаю — произнес дежурную фразу Оак и попытался закрыть дверь.
Пришлось просунуть ногу между дверью и косяком.
— Я ваш лучший друг, господин Оак. И, как ваш друг, не могу смириться с тем, что ваш скромный долг разросся до размеров, не позволяющих его отдать и по сей день. Я считаю, что должен обратиться в службу Дворца, чтобы они наконец-то сняли с вас это финансовое бремя.
