— Я буду всегда знать, где находиться эта иголка, так что на счет этого — можешь не беспокоиться. Как только у тебя это получиться, сразу иди сюда и разверни один из выданных тебе штырей в обратную сторону. Я появлюсь через сутки-двое. Да, кстати, завтра я хочу показать Лике Саним.
— Мне это не нравиться, Ход — снова покачал головой товарищ — Я вчера решил посмотреть, что твориться на месте бывшего логова Шрама: там точно вертятся силовики — я их теперь за поллага чувствую. Скорее всего, они теперь догадываются, что ты в городе.
— Даже если они там по мою душу — им на меня не выйти. Описания нет — иначе бы меня уже прихватили в Холме. Для того чтобы сесть мне на хвост им надо догадаться, что дело вовсе не в моих терках с бандитами, а в одном из клиентов одного из ростовщиков крышуемых бандой. А банда была крупная — они, наверняка, не только ростовщиков крышевали. Додуматься до такого невозможно, как и не возможно поверить в то, что такое мочилово, косвенные следы которого они, наверное, уже нашли, могло произойти по столь незначительной причине.
— Звучит логично — согласился Керн — Ладно, ты главный — вся ответственность на тебе, а я — на боковую.
— С деньгами как?
— Нуу… — довольно протянул подчиненный — Завтракаю и ужинаю я не хуже приближенных какого-нибудь барона, так что деньги не помешают.
— Я только рад, что мои «сотрудники» не экономят на еде. Главное — не спались на этом.
— Обижаешь: места выбираю, где вопросов лишних не задают, но и шваль всякую не пускают. Заведения для достаточно зажиточных граждан: я там не выделяюсь.
— Ладно. Если завтра с утра разминемся, я оставлю мешочек с монетами в углу чулана, что ближе к двери — на этих словах я зашел в комнату для телепортации и через пару ударов сердца был у себя дома в Холме.
Когда Миранда узнала о моей идее «проветрить» Лику в Саниме, она воинственно положила свои руки на бедра и голосом строгой учительницы спросила:
— И в чем, Лика, по-твоему, будет ходить по столице?
— У ней же есть какое-то платье, в котором она ходит — предчувствуя недоброе, жалко промямлил я.
— Какое-то? Ты хочешь, чтобы она ходила по Саниму как нищенка-оборванка? — продолжала давить меня своим холодным тоном жена.
— Ничего ее платье не рваное… — начал я было оправдываться сам не зная за что, но взглянув в глаза Миры, предпочел побыстрее замолкнуть.
— Завтра пораньше идем по лавкам портных выбирать девочке приличную одежду, благо — размеры я знаю! — не терпящим возражения тоном произнесла моя любимая.
Ну что тут скажешь: жить я еще хочу долго и счастливо — значит по лавкам, так по лавкам.
На следующий день, быстро позавтракав, мы пошли на торговую улицу, и пока жена придирчиво осматривала платья и туфли для девочек в различных лавках, я прислушивался к разговорам на улице. Тем не менее, как я ни старался услышать что-нибудь новое о судьбе той несчастной, что попалась в руки к силовикам — ничего нового не услышал кроме одной фразы обороненной одной из кумушек, вертевшихся у лавки с сувенирами: «приличная девка с давалкой в одной комнате жить бы не стала, раз жила со шлюхой значит и сама — шлюха!». Вот такая она — местная «американская готика». С досады оставалось лишь плюнуть, но от этого неприличного жеста меня уберегла жена, выскочив из лавки и став с сияющим лицом демонстрировать какое-то платье в рюшечках и лакированные туфельки.
— Правда, красиво?
— Угу.
— Посмотри, какие цвета — последний писк моды в Холме!
— Тебе не кажется, что платье какое-то слишком цветастое?
— Тебя что-то не устраивает? — голос моей супруги стал подозрительно вкрадчивым.
— Ничего, я говорю — платье красивое, вон какое цветастое.
Конечно же, после покупок Мира хотела лично посмотреть, как будет сидеть обновка на Лике. Поэтому пришлось, сначала, нам с внучкой Старого телепортироваться ко мне в дом, а уже оттуда нарядная Лика отправилась вместе со мной в Саним.
