После увольнения их пути разошлись, но ребята всегда поддерживали связь. Шакур на заработанные деньги выкупил лавку у ремесленника и перестроил ее под питейную. Писал, что дела у него шли неплохо. Салим вернулся в свое село и занялся семейным делом: производством клея из рыбных костей. Фасим неплохо устроился в столице Картука: учил детей богатеньких родителей обращаться с мечом. Говорит, что ему удалось получить эту работу благодаря связям одного из его друзей детства. Сёба…, да Сёба — здоровый как вол и добрый как молодой щенок. Он остался служить на той проклятой дороге. Меньше чем через цикл его тело нашли в придорожной канаве. Спина и грудь здоровяка была истыкана ножом, превратившись в решето. Видимо Сёбе предложили закрыть глаза на какую-то погань или похищавшую беззащитных людей или силой бравших женщин или вообще сдающих разумных на ритуалы ордену Крови и другим сектантам. А прикрыть его было уже не кому, вот и нашел мужчина с телом взрослого человека и душой ребенка свое последнее пристанище в грязной канаве, будучи выброшенным, как никому не нужный кусок мусора у пыльной дороги по которой бесконечно тянутся караваны.
Письмо от Шакура взволновало Абала. Его бывший начальник просил помощи, описав вкратце сложившуюся ситуацию. Одним из караванов к нему прибыли двое его племянников: Эльза и Кадик. Их родители умерли при странных обстоятельствах. А через делиму после приезда осиротевших родственников, к Шакуру наведались мутные личности, давшие понять, что им нужен цифровой код для обезличенного счета сберегательного дома Амсара, имеющего филиалы во всех королевствах через которые проходит великий торговый путь, а также в нескольких прибрежных государствах.
Большего в той записке не говорилось, но будучи человеком прагматичным и жестким Шакур предполагал, что может не дожить до приезда друзей, тогда все подробности он может узнать в лавке старьевщика, что работает напротив его питейной.
Абал загнал две лошади, прежде чем попасть в Шалет, но все же опоздал на несколько часов. В городе он был уже ближе к обеду, а ночью, как выяснилось, питейная Шакура сгорела вместе с домочадцами и прислугой. Этот мерзкий запах гари все еще не выветрился из его носа. Запах сажи и паленой плоти. Обгоревшая ступня еще дымящегося, черного как смоль, тела девушки. Кусочек цветастого платья, каким-то чудом уцелевший в пожарище. Еле заметный блеск, сплавившихся в одно целое монеток — видимо чей-то нехитрый тайничок на черный день в обгоревшей стене. И тела, тела в которых теперь не опознать улыбчивую жену Шакура, любившую накормить до отвала друзей мужа и обижавшуюся, если ты выйдешь из-за стола не как объевшийся Жор-Жор[12]. Двоих сорванцов, что любили лазить по здоровому Абалу и «брать его в плен». Нет больше счастливой семьи и созданного ими маленького островка доброты и уюта, что делали окружающий Абала мир чуточку лучше и приветливей.
Все что он взял с пепелища — кусочек того чудом сохранившегося платья с твердым намерением запихать его в рот тому, кто сжег эту семью.
В лавке старьевщика пахло тленом и чем-то кислым. Хозяином оказался ссохшийся, сутулившийся мужичек лет пятидесяти.
— Чем могу помочь? — проскрипел старьевщик.
— Я друг Шакура, меня зовут Абал.
Старичок ненадолго задумался:
— Сочувствую вам. Скажите, как вы между собой называли Сёбу?
— Сёба-водохлеб — их товарищ ни разу на памяти друзей не выпил ни капли спиртного.
Старичок согласно кивнул и задал еще один вопрос:
— Чем вы занимались у Каменного холма?
— Вытаскивали Шакура из зыбучих песков.
Старьевщик согласно кивнул во второй раз и вытащил из одного из выдвижных ящичков конверт.
— Спасибо. Это все?
— Да. Можете прочитать содержимое прямо здесь — вы меня не стесните — проскрипел хозяин и удалился в соседнюю комнату.
Абал вскрыл конверт и развернул послание, написанное рукой мертвеца:
«Если ты читаешь это послание, Абал — значит я мертв. Не знаю, как они отправили меня в пустоту, но если кто из моих близких еще жив — позаботься о них. Увези их подальше от Шалета и вообще от той дороги и не мсти за меня. Если выжил кто из прислуги — выдай им по паре золотых и попроси покинуть Шалет хотя-бы на полцикла. Кстати, о деньгах: вот номерной счет в сберегательном доме Амсала — Эль4528, цифровой код — 257456420801891. Это деньги моих племяшек. Не подумай, что я выжил из ума: старьевщику я доверяю не меньше чем тебе, а на случай если кто-то перехватил мое первое послание, и будет угрожать старику, заготовлен второй конверт с искаженными данными. В частности код составлен таким образом, что назвавший его сразу будет задержан в сберегательном доме (небольшая полезная услуга этого дома для некоторых клиентов, по словам моей племянницы — Эльзы). Если никто из моих не выжил, то наши деньги в Шалетском сберегательном доме также перейдут тебе: секретное слово — ответ на первый вопрос старьевщика. Но тут тебе придется подождать, пока они подтвердят твою личность, опираясь на показания авторитетных граждан в твоем родном городе. Так что если сейчас опасно — лучше отложи это на потом.
