Поразмыслив пару дней, Хош собрал пожитки и покинул замок. Оставшись без работы, несколько делим он бессмысленно бродил по дорогам Форлана. Через некоторое время прибился к небольшой наемничьей группе. Здесь он встретил Илу. Оба наемника не испытывали светлых романтических чувств друг к другу, тем не менее эти отношения подарили ему ощущение лучшего будущего, словно завтрашний день обязательно должен быть чуточку светлее и лучше, чем день сегодняшний. Постепенно, у них возникли мысли о совместной покупке постоялого двора. Деньги скопленные Хошем в бытность главой дружины и сбережения Илы позволяли это сделать. Но решение каждый раз откладывалось: останемся еще на пару заданий, и наше здание будет двухэтажным, а матрацы в нем будут не из соломы, как в дешевых ночлежках, а из пуха. И никаких клопов и блох — в столь дорогое заведение никто не будет пускать бродяг, которые не могут позволить себе мыться.
Где-то в глубине души он понимал, что судьба не любит, когда ее испытывают, и за подобное промедление нужно будет расплачиваться. Так и случилось: в одной из стычек с лесными разбойниками, бесчинствующими на территории нанявшего их барона, одна из стрел пробила ей горло. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять, что ее не спасти. Все что он мог, это ринуться в самоубийственную атаку, когда мужчина не думает о собственной смерти, а хочет лишь убивать. Все было как в тумане: он кого-то резал, протыкал, кромсал, словно мстя всем, кто попадался под руку, за свою несбывшуюся мечту, ту самую, в которой каждый день должен быть хоть чуточку, но лучше дня прошедшего. Наемники позже говорили, что он был словно заговоренный: стрелы пролетали в пальце от него, но не задевали, а мечи разбойников находили лишь пустоту. Потом враги закончились, а он тупо стоял в конце кровавой тропы, устланной еще дергающимися телами тех, кто рискнул встать у него на пути.
Были ли родственники у Илы никто не знал, поэтому все ее деньги и вещи распределили поровну. Вещи он не взял, а та часть ее денег, что ему досталась, была потрачена на покупку пуха для матрацев в его новом трактире — роскоши, в общем-то, совершенно не нужной для его невзыскательного заведения, особенно учтивая малое количество койко-мест по сравнению с любым постоялым двором. Но ему такое решение показалось правильным.
Этим утром Хош проснулся поздно. Тенза вовсю уже крутилась в зале. Хлоя хозяйничала на кухне. Бросив на него укоризненный взгляд, женщина потащила полный поднос пива и закусок группе громко что-то обсуждавших мужчин, разместившихся за столом в самом углу. Бура и вся его компания были здесь же. Наметанным взглядом Хош оценил обстановку в своем заведении: ни бузотеров, ни прочих неприятных личностей в трактире не наблюдалось. «Что-ж, можно и с Бурой пообщаться».
— Привет ребята! — садясь за стул, обратился хозяин заведения к своим бывшим подчиненным.
Бура и его люди — часть прежней его дружины. Видя, как крепкая прежде команда превращается стараниями нового начальника в бандитствующих выпивох, Бура покинул дружину, а вместе с ним ушли Силк, Керн и Кривой. Эти четверо тоже сначала подались в наемники, но, хлебнув этой жизни, решили, что умирать за чужие амбиции или чье-то ущемленное достоинство, которого порою на самом то деле и нет, очень глупо. Поэтому через некоторое время они переквалифицировались в охранников торговых караванов. В деньгах они, конечно, проиграли, зато риск нарваться на лихую стрелу на такой работе меньше.
— Я вот с Кривым поспорил, что пиво ты все-таки, капитан, разбавляешь — хитро сощурился Бура.
— Все бы тебе спорить Бурый — недовольно проворчал Хош, пытаясь скрыть за интонациями некоторое смущение — вопрос застал его врасплох. — Ну, есть маленько, как без этого! Я и сам это пиво пью — и ничего.
— Все Кривой — с тебя серебряк! — довольно произнес Бура.
Монета, бешено вращаясь, описала дугу над столом и приземлилась в руку Буры. Некоторое время победитель спора задумчиво смотрел на свою ладонь, а потом отправил монету таким же манером своему бывшему начальнику.
— Еще пива хозяин! — весело произнес он.
Ребята за столом тихо рассмеялись.
— Ладно, балбесы, — будет вам и пиво и закуска! — поднимаясь из-за стола и кряхтя произнес Хош.
Когда хозяин вернулся в зал, его взгляд зацепился за группу из новых посетителей. Шестеро мужиков крепкого телосложения заняли соседний столик с Бурой и его ребятами. «Судя по движениям — не наемники, вроде не нарываются, но что-то в них определенно напрягает» — отметил хозяин. Тут один из шестерки бросил короткий взгляд на стол с бывшими дружинниками. И этот взгляд Хошу очень не понравился.
Подойдя к ребятам, он стал раскладывать на столе пиво и закуски. Правую руку он при этом положил на стол сжатой в кулак кроме выставленного большого пальца. Бура бросил короткий взгляд на руку, и как ни в чем не бывало, продолжил жаловаться Керну на отсутствие девочек в этом заведении.
Хош вернулся за стойку и сказал протирающей бокалы Тензе:
— Пока можешь отдыхать, я тут сам управлюсь.
