— Я тебе битый час объясняю, что тебе сейчас в любом случае не остановить этот процесс! Он будет прогрессировать быстрее тебя. Даже если оставить в стороне твою тягу к исследованию причинных мест у красивых дам, твою любовь к алкоголю, то все равно тебе нужно еще решать административные вопросы, и при этом не забывать отбиваться левой пяткой от конкурентов желающих занять твое место. У тебя физически нет столько времени для исследований и самосовершенствования как у него. Это вновь возвращает нас к старому спору о твоем выборе. Представь: каких высот ты бы достиг сейчас, оставшись со мной, и целиком посвятив себя магии.
— Я не сижу, сложив руки — ответил ученик. Большинство людей окружавших Архимага ни за что бы не поверили, что у этого могущественного и недосягаемого человека может появиться выражение детской обиды на лице, но именно сейчас невольным свидетелем этого редкого явления стал его старый учитель.
— Я не списываю тебя со счетов в этом заочном противостоянии, но ты должен понять, что победить его в лоб вряд ли получиться. Я поделюсь с тобой некоторыми своими наработками: в конце-концов хоть ты и бестолковый, но все-таки мой лучший ученик, а значит проигрывать не имеешь права.
В огромной мрачной комнате с высокими грязными потолками, что располагалась на втором этаже замка Сагала сидели трое.
Хозяин — бородатый мужчина с карими глазами и округловатым лицом. Взглянув сейчас на его спокойные глаза, в которых отражалось пламя из чуть чадившего камина, на его правильные черты лица, сторонний наблюдатель ни за что бы не предположил, что этот человек патологически жесток и способен получать удовольствие от чужих страданий.
Вторым человеком в комнате был тщедушный старичок с небольшими усиками, вытянутым лицом и близко посаженными серо-голубыми глазами.
Третьим был молодой человек с копной черных, чуть вьющихся волос, — сын старичка.
Самый молодой участник беседы постоянно оглядывался на открытую дверь, ведущую на нижний этаж. Дым от камина тек ленивым чуть видимым сизым ручейком в эту дверь, огибая поверху тела двух длинномордых собак, что расположились у самого очага.
— Можно я закрою? — не выдержал парень.
— Привыкай к этим звукам, малыш — ответил Сагал — в моем замке они почти не прекращаются.
С первого этажа слышались крики боли, женские стоны, звуки множества глухих ритмичных ударов и все это тонуло в пьяном мужском гоготе.
— Как наша пленница? — спросил хозяин.
— «Серые» восприняли Ваше пожелание буквально и теперь страдают: девочка поняла, что у них нет полномочий ее трогать, и отрывается по полной — одному она отбила мошонку, второго укусила за руку, еще один тяжело ранен — отвечал старичок.
На последней фразе брови Сагала удивленно поползли вверх:
— Тяжело ранен?
— Да, она запустила ему кружкой в лоб. А лоб у бедолаги оказался не очень крепким. Смею заметить: все это сказывается на цене.
— Да… — удивленно протянул хозяин замка — Ну пусть выпорют ее разок, но так, чтобы без последствий для кожи и организма в целом.
— Вы боитесь ДеВитара?
— Я бы мог раздавить этого графа как муху, но если есть шанс его перетянуть на свою сторону, глупо было бы его лишиться.
После этой фразы Сагал уставился на горящие дрова в камине, словно ища сакральный смысл в плясавших там языках пламени.
Старик знал, что в такие периоды лучше всего также тихо сидеть и молчать пока хозяин не заговорит сам. Через пять минут так и произошло:
— Значит это, правда, что большинство шпионов Сетара с меня сняли? — словно очнувшись, спросил Сагал.
— Все так — подтвердил старичок.
— С чем это, по-твоему, может быть связано?
— Мой опыт подсказывает, что этому есть только одно объяснение: в Форлане появился кто-то, кто представляет не меньшую опасность для Аргала чем вы.
— Используй свой опыт, для того чтобы не делать догадок, а находить ответы на мои вопросы — чуть сменил интонацию Сагал.
Это «чуть» заставило вздрогнуть старичка, лицо его побледнело, и советник быстро произнес:
— Все будет сделано, мой господин.
Неизвестно чем бы закончилась эта беседа, если бы в следующий момент в комнату не вошел глава замковой стражи. Морды гончих тут же синхронно поднялись: собаки пару секунд нюхали воздух и, удостоверившись, что запах от посетителя шел знакомый, снова погрузились в дрему. Меж тем, служивый, не выказывая никакого трепета перед хозяином, прошел прямо к креслу Сагала и что-то ему прошептал на ухо.
Молодой человек смог только расслышать: «…пришла просить за…».
— Тащите ее тоже к солдатам — ответил хозяин, поднимаясь с кресла и довольно потягиваясь. Потом он обратился к своим собеседникам в комнате — Не хотите спуститься и посмотреть? — сейчас будет весело.
Двое отрицательно кивнули. Когда хозяин вышел, молодой человек тихо спросил у отца:
— Зачем он это делает?
— Видишь ли, как человек привыкший получать удовольствие от чужих страданий, он понял, что самую большую боль человеку причиняют не физические муки.
