— Поскольку я ищу место, где можно было бы достаточно долго пережидать неприятности, то нужно подумать и о комфорте. Во-первых, остров должен иметь песчаный пляж. Во-вторых, лучше если со стороны пляжа будут природные волнорезы, там, откуда я родом, их называют «рифы». В-третьих, остров должен быть не слишком большим — чтобы там не водились хищники, и не слишком маленьким — чтобы его не затапливало во время штормов. И самое главное — он не должен иметь источника пресной воды, иначе он будет интересен не только мне.
Старый во второй раз удивленно на меня посмотрел и спросил:
— А зачем какая-то «пресная» вода, если говорят, что сам Океан — это и есть много воды в одном месте?
Я схватился за голову: Гроув конечно ушлый старикан, много повидавший на своем веку, но все его знания о большой воде ограничиваются несколькими речками на континенте. Ладно, хоть не спросил, что такое пляж — и на том спасибо.
— В Океане вода соленая: ее нельзя пить — пояснил я.
У Гроува глаза полезли из орбит:
— Она что, ВСЯ соленая? Зачем?
Снова возникло желание схватиться за голову. Потом у меня появилась одна мыслишка, а точнее вопрос: «А что если я чересчур сильно экстраполирую свои знания о своем прошлом мире на этот? Вдруг, здесь целый океан пресной воды. Я ведь, в конце-концов, не ботаник, географ, химик или кто там должен знать, почему вода в наших океанах соленая. Если это так, то мои шансы найти действительно необитаемый остров резко падают — остается лишь рассчитывать на общую низкую плотность населения в этом мире».
— На месте выяснишь — соленая она там или пресная — недовольно произнес я.
Гроув примолк, видимо сообразив, что я тоже не все знаю о здешнем Океане.
— Пойми главное — нужно найти труднодоступное место, чтобы никто туда не поперся из любопытства или желания там жить. И еще — те, штыри, что я изготовил: я не знаю, на каком максимальном расстоянии я могу их видеть. Поэтому во время ночевок доставай их в свободном от деревьев и камней месте и втыкай в землю буквой Г. На самом острове воткнешь их уже буквой Т и оставишь.
Я не стал пояснять Старому специфику моего восприятия в пространстве: мне главное — заметить точку, а уж увижу я ее отсюда или только с самого края континента: потом будет неважно, поскольку собственные метки не подвержены эффекту «затухания».
На этом наш разговор закончился. Той же ночью я переправил Руфима с братом Миранды в точку севернее Холма. Перед этим я провел тестовую телепортацию: так моя «кукла-слюнтяй» впервые начала отрабатывать свой хлеб.
Следующей своей целью я обозначил безопасность Миранды. Для начала я хотел иметь возможность всегда знать, где она находиться. Заставлять мою жену повсюду таскать с собой штыри было делом безнадежным: если начну на этом настаивать — огребу по самое… в общем мало не покажется.
Однако у меня остался маленький кусочек неизвестного металла, думаю, его хватит на колечко моей любимой. Правда, я еще не решил, как именно организовать это дело.
Дальнейшие планы моего «магического образования» предусматривали уделить самое серьезное внимание процессу преобразования эфира в энергию, которая и позволяет магичить. Почему я выбрал именно это направление для исследований? — да потому, что это преобразование является фундаментальной составляющей, благодаря которой магия здесь является пусть и не обыденностью, то уж точно неотъемлемой частью этого мира.
Оценивая магическую науку на ее современном этапе, я пришел к выводу, что ее фундаментальными вопросами маги и архимаги (именно последние, как правило, находятся на острие «магонауки») явно пренебрегают. Полагаю, что это связано с отсутствием здесь школы научного мышления как таковой, что, в общем-то, неудивительно, учитывая текущий уровень развития цивилизации.
Если же я не хочу здесь сгинуть, то мне всегда нужно быть на несколько шагов впереди магического сословия Форлана, ведь именно фундаментальный вопрос исследования свойств эфира позволил мне в свое время колдовать в Меардаре и в конечном итоге остаться в живых.
Есть еще одна причина, по которой мне хочется понять механизм преобразования эфира: это все та же безопасность Миранды. Меня интересует следующее: может ли случиться ситуация когда преобразователем эфира является один субъект, а манипулировать веществами при этом будет второй, который как-бы пользуется результатом этого преобразования. В идеале, первый должен превратиться из субъекта в объект. Думаю, вы догадались, к чему я клоню? — неживые преобразователи: артефакторика.
Отправной точкой моих будущих исследований пока видится описанная Меннелем методика расширения каналов пропускной способности — именно отсюда я и планирую начать плясать.
Асгал тихонько покачивался на стуле, задумчиво смотря на бумаги рассыпанные по его рабочему столу, пока его непосредственный начальник Фернир костерил прибывших из столицы гостей:
