У Фэй непростой дар: всё, что она придумывает, оживает и стучится в двери ее маленького мира. И однажды, когда в долину приходит наводнение, обнаруживается, что вымышленная страна Фэй существует взаправду и туда можно попасть через нарисованную дверь. Всё в новом мире кажется чужим и неприветливым, а Фэй теряет способность создавать вещи и живых существ силой мысли. Однако у нее появляется другая, не менее полезная способность – теперь каждый ее сон становится явью.
Одним вечером над долиной Цветов-Великанов разразилась ужасная гроза. Дождь хлестал так, словно хотел затопить все дворы в округе, а ветер завывал столь дико, что, казалось, он вот-вот сдует крышу с домика Эйри, Фэй и Элл.
Надо сказать, их домик считался в долине самым красивым и уютным. Полукруглые окошки с разрисованными ставнями, конусовидная крыша, похожая на колпак волшебника... Ветер наверняка завидовал. Ведь такого домика ему и в жизни не построить.
В тот вечер Фэй, Эйри и Элл собрались в гостиной, чтобы не было так страшно. Эйри в своей серой шапочке с заячьими ушками не спеша довязывала разноцветные чулки для Фэй. Фэй, на которой была оранжевая шапочка с лисьими ушками, грелась у трескучего камина, попивая горячий шоколад. А Элл - в фиолетовой шапочке с совиным клювом - сидела у окна за любимой книжкой. Эта книжка вполне подходила для того, чтобы читать ее в грозу. Быстрые молнии то и дело высвечивали самые зловещие строки.
«Вы позарились на мой запретный чародейский сундук, и теперь вас ждут горести и несчастья! - читала Элл вслух. - Молите о пощаде!»
- Зачем, спрашивается, молить о пощаде, если несчастья и горести всё равно ждут? - прихлебнув из чашки, веско заметила Фэй. - Вот если бы они этого чародея дубинкой огрели, тогда, может, и был бы толк.
- Ах, - возразила Эйри, чей характер был мягче гусиного пуха. - Лучше б они с самого начала оставили сундук в покое!
- Ха! - ответила на это Фэй и швырнула в огонь пару поленьев.
Прямо над крышей небо разорвалось пополам и полыхнуло бледным светом. Элл молча спрятала лицо в книжке, Эйри выронила спицы и всхлипнула. А Фэй скорчила недовольную гримасу.
- Вы как хотите, - заявила она, - а я отправляюсь спать.
Фэй уже поднялась на первую ступеньку винтовой лестницы, как вдруг в дверь постучали. Кто бы это мог быть?
Отложив книжку, Элл бросилась открывать.
- Смотри, осторожней, - предупредила Фэй. - Вдруг там призрак тряпичной куклы?
Элл нерешительно потопталась у двери.
- Да шучу я, шучу, - крикнула с лестницы Фэй. - Всем известно, что призрак тряпичной куклы никогда не покидает старого замка на вершине Мрачного утёса.
За дверью оказалась промокшая до нитки малышка Мэджи. На ней был острый голубой колпак, и с этого колпака, как с крыши, стекали струйки дождя.
- Спасите! Спасите-помогите! - с порога заверещала Мэджи. - Пруд Сонной Ивы вышел из берегов, и цыплята в опасности! Они ведь совсем не умеют плавать!
Фэй без разговоров побежала в кладовку за непромокаемыми плащами и резиновыми сапожками. Эйри начисто забыла о грозе и поспешила к шкафу, где хранились сачки для ловли бабочек. Ей уже представлялось, как она будет вылавливать цыплят из воды.
Только Элл стояла и удивленно хлопала глазами, не до конца понимая, что происходит. Когда вокруг начинали суетиться, на нее нападало странное оцепенение. Как будто специально, для равновесия. Элл даже подозревала, что на каждых трех торопыг в мире приходится по одной неповоротливой «черепахе», вроде нее.
Поправив совиную шапочку, она забилась в уголок, чтобы не мешать Фэй и Эйри собираться.
Наконец, все вчетвером, они выступили в дождь и мрак. Малышка Мэджи причитала всю дорогу до пруда. Создавалось впечатление, что грозы для нее не существует. А гроза, между тем, шла на убыль. Зато усилился дождь.
Они бежали по высокой траве друг за дружкой, шлепая по огромным лужам. В рыжем дождевике - Фэй, в розовом - Эйри, в фиолетовом - Элл, а в голубом - Мэджи. Капюшоны то и дело свирепо срывал ветер. Он сделался таким холодным, что зубы у Элл принялись выбивать дробь.
«Интересно, кто додумался строить курятник рядом с прудом? - мрачно думала Фэй. - Даже ежу ясно, что при любом затяжном ливне наводнение неизбежно».
У пруда, рядом с Сонной Ивой, которой вздумалось еще немного подремать после зимы, стоял скособоченный курятник. Из него доносилось испуганное кудахтанье.
- Вот мы и пришли, - шмыгнула носом Мэджи. - Бедные цыплятки...
В отличие от кур, цыплятам было не так-то легко забраться на высокий насест, поэтому им ничего не оставалось, кроме как кувыркаться в нахлынувшей воде.
- За дело! - скомандовала Фэй. Все дружно вооружились сачками, и работа закипела.
Эйри обнаружила отсыревшую корзину для яиц и решила складывать цыплят туда, а Фэй небрежно запихивала их в свою походную сумочку.
Через дырявую крышу курятника вода капала прямо Элл за воротник, но ей было не до того. Она пыталась рассадить цыплят по карманам дождевого плаща. Цыплята пищали, хлопали пушистыми крылышками и сваливались обратно в воду. Видимо, в карманах им было не очень-то уютно.
- Какая радость, что яйца не смыло в пруд! - сказала Мэджи, когда цыплята были спасены. Они пищали и пихались в корзинке Эйри. Там стало довольно тесно, после того как Элл освободила свои карманы.
- Ага. Теперь мы сможем каждый день готовить на завтрак омлет, - сострила Фэй, на что Мэджи немножко обиделась.
