В силу последнего обстоятельства капитаны и выразили единодушный протест против главного новшества Хаука — полного отсутствия личного оружия. Удобно подвешенный к поясу нож или мгновенно выхваченная гаррота не раз выручали их из беды в прошлых переделках, разрешая тем самым за них встававшую перед ними дилемму: жизнь или плен. Но Маккензи был тверд и настоял на своем: он хотел иметь полную гарантию, что папе не будет причинен какой-либо вред во время захвата и содержания его в плену в ожидании огромного выкупа. Поэтому все пистолеты и револьверы, ножи и веревочные или проволочные удавки, отравленные шипы на башмаках и перчатках, металлические заточки и даже обычные кастеты у офицеров были отобраны. Хаук запретил также использование любых жестких приемов рукопашного боя выше уровня основ юкато.
В конечном счете офицеры приняли все установленные им ограничения.
— В Швеции говорят, что «вольво» в гараже стоит того, чтобы всю жизнь ездить по Скандинавской железной дороге, — заметил капитан Гри с нордическим хладнокровием и решительно добавил: — Я согласен с командиром.
— И я, — отозвался капитан Блю, француз из Бискайи. — Если учесть сумму нашего вознаграждения, я готов, если потребуется, даже засыпать под гасконские колыбельные песни...
Но колыбельные им не понадобились. Вместо них они довольствовались порцией введенного под кожу снотворного. У каждого офицера висел на груди тонкий патронташ, в гнездах которого вместо патронов находилось все необходимое для подкожных инъекций, упакованное в резиновые оболочки. Капсулы можно было легко извлечь из патронташа. Если сделать укол должным образом и в соответствующее место на шее, его усыпляющее действие проявится буквально через несколько секунд. Проблема заключалась лишь в том, чтобы крепко держать свою жертву, пока она не впадет в забытье. Сама же процедура уколов не отличалась особенной сложностью: один-два вскрика могут вполне остаться никем не замеченными, поскольку на месте операции будет довольно шумно от рева автомобилей и мотоциклов.
Услышав сентенции Гри и Блю, остальные офицеры тоже изменили свое отношение к распоряжению Хаукинза о личном оружии. Тем более что это был приказ командира. И никто из них не проявил особого Желания ездить всю жизнь по Скандинавской железной дороге: ведь каждый и так сможет приобрести хоть целую флотилию этих «вольво».
Хаук попросил каждого из подчиненных дать свое заключение. Капитаны Гри и Блю отлично разбирались в маскировке и картографии. Капитан Руж являлся экспертом по части подрывных работ: в частности, это он взорвал шесть причалов в Коринфском заливе, где, по слухам, стоял американский флот. Усыпляющие медицинские препараты были специализацией англичанина капитана Брюна, чуть ли не до черноты загоревшего под знойным бейрутским солнцем; он считался высококвалифицированным экспертом в своей области и знал все, что вообще можно знать о большинстве наркотических средств. Блестяще были представлены также и авиационная технология и электроника. Первое относилось к компетенции Нуара, чьи нашумевшие в свое время взрывы в Хьюстоне и в Москве стали просто легендой, второе находилось в ведении капитана Вера, который счел возможным сконструировать в Марселе экстраординарные приборы радиосвязи. А Марсель, как известно, — порт весьма и весьма оживленный, находящийся постоянно под неусыпным контролем Интерпола.
Ориентирование на местности входило в задачи капитана Оранжа, знавшего Рим и его окрестности как свои пять пальцев. Кроме того, он мог дать полное описание восьми комплектов одежды агента, абсолютно идентичной общераспространенной одежде горожан и селян, и, кроме того, рассказать по крайней мере о четырех способах передвижения в районе проведения операции «Нулевой объект» с использованием исключительно общественных видов транспорта. В последние дни четвертой недели учебных занятий каждый капитан съездил в Рим и лично ознакомился с выбранным для налета местом.
Проблем со взлетной площадкой в Цараголо не будет, с этим все они были согласны. Следовательно, ничто не должно помешать посадке вертолета в «Нулевом объекте». Он прилетит в ночь перед операцией. Гри и Блю, специалисты по маскировке, должны будут укрыть его от посторонних глаз.
«Проклятье!» — мысленно выругался Маккензи, щелкнув кнопкой секундомера в конце восьмой фазы учебной операции. Стрелка хронометра застыла на двадцать одной минуте. В течение ближайших дней непременно нужно будет добиться, чтобы ребята укладывались в восемнадцать минут.
Он испытал прилив гордости в своей украшенной боевыми медалями груди. Его машина действовала так же слаженно, как любое из лучших подразделений армии в боевых действиях, описанных в военной литературе.
