Все знали, где искать физика, если его нет в учительской. За углом школы находился сарай, именуемый подсобным помещением. В нем хранились метлы и лопаты, расчехляемые в дни субботников. За сараем любил покурить Иван Викторович. После того, как курение на территории школы запретили, Иван Викторович находил особое удовольствие в том, чтобы совмещать обычную сигарету с мелким хулиганством.
Гоша застал его за этим занятием.
– Здравствуйте, Иван Викторович.
– Здорово, коль не шутишь. – Он любил прикидываться народным персонажем.
– Да мне не до шуток. Я в университет поступаю, – начал Гоша.
– Чего так рано? Вы ж еще ЕГЭ не сдали.
– Я в американский универ хочу попробовать.
Иван Викторович посмотрел с уважением.
– Попробовать, конечно, можно. За спрос денег не берут. Но поступить нельзя.
– Почему вы так думаете?
– Потому что в нынешней политической ситуации мы с Америкой, как говорится, дружба врозь и сиськи набок.
– Образование вне политики. – Гоша так не думал, но хотел свернуть с политической темы. – Вы мне рекомендацию дадите? Можно на русском языке, я переведу.
– Ты это серьезно?
Гоша кивнул.
– А наши университеты? Хуже?
– Ломоносов тоже за границей учился, – уклончиво ответил Гоша, воспользовавшись домашней заготовкой.
– Ты не знаешь, Ломоносов курил? – неожиданно спросил учитель.
– Не знаю. А это важно?
– Конечно! Если бы его заставили за сараем курить, он бы в Россию точно не вернулся, – убежденно сказал Иван Викторович.
Гоша пожал плечами.
– Так, значит, в Америку, – затягиваясь сигаретным дымом, сказал физик. – Ладно! Договорились. Я напишу, что ты герой – звезда с дырой. Подправь там потом, если что.
– Спасибо!
– Спасибом не отделаешься. Вот стану стариком, будешь мне оттуда лекарства высылать.
– Вообще-то я только учиться туда еду. Потом вернусь.
– Вернешься? Ну это только если очень не повезет. – Иван Викторович затушил сигарету о табличку «курить запрещается» и пошел писать рекомендацию.
Гоша подумал, что можно еще сбегать к учительнице по информатике, чтобы получить дополнительную рекомендацию. Но вовремя вспомнил, что недавно нашел в ее коде ошибку и поправил программу, после чего учительница перестала с ним здороваться.
«Одной хватит», – решил Гоша.
По дороге домой он напрягал память, пока не вспомнил краткий диагноз российско-американских отношений. Как там Иван Викторович сказал? «Дружба врозь и сиськи набок». Все-таки учитель физики расширил его кругозор. А с законами Ньютона он и сам разберется.
Важным этапом поступления в Гарвард было написание эссе. О чем? Точнее, о ком. Конечно, о себе, любимом.
Гоша прикинул и решил написать о том, как он любит программировать, о своем друге Монстрике и о том, как он собирал деньги на его детали. Про отца, который из-за этого уехал жить на дачу, он писать не будет. Чужим про такое не рассказывают.
Как всегда, все испортил Влад. Он прочитал первый вариант эссе и подверг его жесткой критике. Это мягко сказано. Судя по выражениям, на которые не скупился Влад, если бы он был рядом, то порвал бы Гошины страницы в мелкие клочья, а потом швырнул бы эту бумажную кашу ему в лицо.
– Что не так? – возмущался Гоша.
– Все! Все не так! – горячился Влад. – Из твоего текста ясно одно: парень любит программировать. Этого мало! Таких в мире тысячи, сотни тысяч. Какого черта тебя должны предпочесть остальным любителям точить коды? Что в тебе такого особенного?
– Во мне нет ничего особенного!
– Тогда тебе нечего делать в Гарварде! – заорал Влад. – А я говорю, что есть! Но это надо показать! Эссе должно быть как маленькое произведение искусства, где каждое слово несет нагрузку. Чтобы, почитав твое эссе, члену комиссии захотелось крикнуть: «Берем! Без этого парня Гарвард осиротеет!» Вот что надо!
– Вы, видать, забыли, что я не писатель, я программист, – защищался Гоша.
– Я тоже программист и никогда не работал воспитателем в колонии с трудными подростками. Однако же вожусь с тобой.
Гоша хотел сказать, что не просил его об этом, но вовремя остановился. Слишком большой путь они прошли, поздно сворачивать. Да и благодарность к Владу, хоть Гоша и скрывал это, прочно проросла в его сердце.
– Ладно, извини, – сбавил обороты Влад. – Эссе – незнакомый тебе жанр. Тут я сам виноват, многого от тебя захотел. Я сейчас срочной почтой отправлю пару книг, прочитай их внимательно, возьми за образец – и вперед. Пойми, в эссе нужно рассказать о себе, но не в лоб, а через маленькую историю. Может, мама поможет. Она читает на английском?
– Моя мама прочитает и на японском, если очень надо, – пошутил Гоша.
Влад почему-то даже не сомневался в этом.
Буквально через несколько дней курьер принес пакет, в котором лежали две книги с оригинальными названиями. Первая книга называлась «500 лучших эссе Гарварда». Вторая книга: «500 лучших эссе Стэнфорда». Тысяча сказок о прекрасных молодых людях. Гоше предстояло написать еще одну. Все это напоминало «Тысячу и одну ночь» в исполнении Шахерезады.
