Это он! В Канзасе существовала лишь одна девочка, чью тетушку звали Эм, а собачку — Тото. Дороти Гейл, малышка, попавшая в Страну Оз. Я просмотрела записи в дневнике Дороти. Снова о цыплятах, о собаке, о делах на ферме. А потом две пустые страницы — и после них более жирными и угловатыми буквами сделана надпись:
НИКТО МНЕ НЕ ВЕРИТ. НО Я БЫЛА ТАМ. КОГДА-НИБУДЬ ВСЕ, КТО НАЗЫВАЛ МЕНЯ ЛГУНЬЕЙ, ПОЖАЛЕЮТ. ВСЕ ДО ЕДИНОГО.
Но на этом дневник заканчивался. Оставшиеся страницы были пусты. Ни слова о туфлях, о возвращении в Канзас или о том, что произошло в Стране Оз. Даже если в тетради были еще какие-то записи, заклинание Момби их не восстановило. Я вздохнула и захлопнула тетрадь. Итак, Дороти была настоящей — это я уже и так знала. И кто-то пытался это скрыть. Некто очень могущественный. Он определенно не на моей стороне. Я спрятала дневник Дороти под матрас и закрыла глаза. Утром я обязательно что-нибудь придумаю, но сейчас я слишком устала.
Я ворочалась на узенькой кровати, а когда наконец провалилась в сон, то видела ужасные видения, повторяющие худшие моменты из моей жизни в Стране Оз. Вот Пит и Озма окончательно разделились, и принцесса кричала в дикой агонии. Обезглавленный Лев, его кровь, обдавшая меня фонтаном. Неподвижное, сломанное тело Многоцветки. А фоном — Дороти, убегающая от меня в последнюю секунду. Она смеялась, потому что я не могу уничтожить ее, а туфли тиранши светились ужасным алым светом.
Потом все погасло, и мы вновь встретились с ней. Лицом к лицу мы стояли в пыльной степи, такой странно знакомой. Серо-зеленая молния ударила в бесплодную землю у наших ног, и где-то вдали прогремел гром. В глазах Дороти плескалось безумие, жаркий степной ветер трепал ее клетчатое платье и бросал пыль мне в глаза, лишая способности видеть. Я попыталась вызвать магию, чтобы противостоять ей, но отклика не было. Ничего.
Дороти рассмеялась над моими тщетными попытками, а потом щелкнула пальцами. Я беспомощно наблюдала, как над ее раскрытыми ладонями клубится тьма. Дороти замахнулась, отправляя сгусток в полет, я вскинула руки, защищаясь. Глупая, будто это могло спасти! Я слышала, как кто-то кричит, зовет меня по имени, но призрачно, словно издалека. Знакомый голос. Голос человека, который может меня защитить. Страшно смеясь, Дороти подходила все ближе, было ясно, что она готова убить меня здесь и сейчас.
— Но ты всего лишь девчонка, — сказала я, и лицо ее исказилось, она была в замешательстве. — Ты простая девчонка из Канзаса. Такая же, как я.
— Нет! — закричала она, поднимая руку. — Я не такая, как ты! Я ни за что не стану снова той девочкой!
— Эми! — Кто-то продолжал кричать. — Эми, нет!
И внезапно я узнала этот голос.
— Нокс! — выкрикнула я, вскакивая с постели, сердце бешено колотилось.
Буквально через секунду в комнату влетела мама.
— Эми? Эми, ты в порядке? Боже, что случилось?
Я долго не могла прийти в себя и понять, где нахожусь, что это за темная комната.
— Мне приснился кошмар, — прошептала я.
Мама вздохнула и обняла меня, мурлыча мотив песенки, которую пела, когда я была совсем малышкой.
— Все в порядке, — нежно сказала она. — Я здесь, я никуда не денусь.
Если я собираюсь вернуться в Страну Оз, нельзя раскисать. На войне никто не будет петь мне колыбельные.
— Со мной все нормально, — проворчала я. — Иди спать.
— Хорошо, солнышко, — мягко согласилась мама и ушла, затворив за собой дверь.
Мне пришлось собрать всю силу воли, чтобы не позвать ее назад. Так хотелось, чтобы кто-нибудь обнял меня и сказал, что все будет хорошо. Но ведь это будет ложью. Пока Дороти жива, хорошо не будет.
Уже засыпая, я вновь вспомнила о Ноксе. Сон был таким реальным! Могу поклясться, я действительно слышала его голос. Неужели он пытался спасти меня? Но я не представляю, где он и захочет ли мне помочь. Момби исчезла, связи с ней нет. Я не знаю, как нам вернуться в Страну Оз, я потеряла все зацепки, которые могли подсказать, что делать дальше. Совершенно одна, сама по себе… Последнее, что я почувствовала, прежде чем провалиться в глубокий сон, — горячие слезы на щеке.
Утром Джейка уже не было, но мама проснулась раньше меня и приготовила на завтрак омлет с тостами. С очень-очень подгорелыми тостами. Я из вежливости взяла парочку треугольных кусочков и вздохнула.
— Я пытаюсь привыкнуть к домашним обязанностям, — виновато улыбнулась мама. — Можешь их не есть.
— Слегка подгоревший хлеб полезен, — успокоила я ее, но, когда она отвернулась, зашвырнула тост в мусорку.
Когда я собралась уходить, мама дала мне очередной пакет с обедом.
— Увидимся вечером! — крикнула она вслед. — Я после работы сразу домой. — На секунду, пока я открывала дверь, она замолчала. — Я люблю тебя, Эми, — нежно сказала мама.
Я заколебалась, и дверь закрылась прямо перед ее взволнованным лицом.
— Я тебя тоже, — пробормотала я, шагая прочь.
