Живой и пышущий силой Шаглок с трудом повиновался. Он столько времени ждал этого ритуала! А что, если придет сильный дух, и нужно будет защитить отца? Ведь никому, кроме Шаглока, это не под силу! А у него ноги затекут, и он не успеет подняться? Что тогда? Ведь дух!.. Дух!..
Но когда Агмар начал напевать древнюю песню призыва, ударяя по барабану в такт, Шаглок успокоился. Звуки голоса отца успокаивали, убаюкивая, и казалось, что ничего плохого не может произойти…
Слова Агмара вырвали Шаглока из забытья:
— Приветствуй его! Тебе оказана честь, сам Три Белки пришел к тебе, хранитель наших лесов! — голос великого шамана был торжественным и торжествующим. — Приветствуй! Поклонись ему!
Шаглок непонимающе принялся озираться по сторонам. Вокруг было так же пусто, как и прежде: только он, костер и Агмар.
— Но… кого, отец? — с надеждой на понимание обратился к Аглоку его сын, надежда и опора.
— Как? Не шути со мной, Шаглок, — багряные в отблесках пламени брови шамана поползли вверх. — Вот он, Три Белки, стоит пред тобой во всей силе!
— Я… никого… не вижу, отец… — слова эти выходили из горла Шаглока с великим трудом, со свистом, со всхлипываньем.
Он почувствовал, что подвел отца.
— Ты… не видишь… Не видишь… Ты… не шаман… — с неизбывной горечью в голосе произнес Агмар. — Не видящий духов… Мой сын… не видящий духов…
Великий шаман обратился к пустоте.
— Прости, что потревожил тебя, Три Белки… — и через мгновенье добавил: — Нет-нет, все в порядке… Такое бывает… Да… Бывает… Бывает… Бывают не видящие духов… бывают…
С той самой ночи Агмар замкнулся в себе. Он почти утратил интерес к жизни. В племени поговаривали, что он теперь постоянно общается с духами, обсуждая судьбу их народа. А еще — жалуется на своего сына Шаглока.
Гнаар же похихикивал себе в кулачок и приговаривал: «У Агмара сын Рагмар, у Агмара сын Рагмар… У Видящего духов сын, духов не видящий…».
