Подошли к табло где горели буквы «Выход номер пять» и ниже сколько-то цифр, и написано — Душанбе.
— Мам, почему какой-то душамбе, а не Варна? — любопытный ребенок хотел знать.
— Видишь ли, Петенька, мы сначала полетим к Димке, погостим у него, а потом на море.
— Но, мам, я же так хочу плавать! — зарыдал было Петенька.
— Ты, здаровый мужик, чего ноеш? — как-то зло сказал Дильшот. — Иди умивайся, не позор меня перед народом!!!
Петька сквозь слезы огляделся — вокруг, и правда, были одни темноволосые, смуглые дядьки, а мамка как-то сильно радовалась, пыталась говорить какие-то таджикские слова. Всхлипывающего Петьку Дильшот впихнул в туалет, а сам остался ждать у входа. Петька, как его кто подтолкнул, в кабинке шустро набрал деда:
— Дед, мы в какое-то душамбе что ли летим, мамка сказала, что потом на море!
Дед заплетающимся языком сказал:
— Ниче не понял, ты мне смску напиши!
Вот и написал Петька ему и Шурику… Потом утер зареванное лицо и покорно пошел на выход, думая про себя нелегкую думу — как спрятать телефон и куда? Хватило у ребенка ума, в отличие от восторженно прижимающейся к Димке мамки, понять, что что-то не так. И в самолете его озарило, телефон-то был старенький, такие уже и не выпускались, но исправно работающий. И пока летели, сумел-таки Петька распотрошить свою старую игрушку — «Тетрис» и всунуть под корпус телефон.
На него никто не обращал особого внимания, ну сидит играется, не ноет и ладно. Петька пошел в туалет, вышел оттуда и, скривив лицо, сказал мамке:
— Телефон уронил в туалет, он смылся!!
Дома бы мамка начала орать, а тут, вся в предвкушении, только и сказала:
— Ладно, он старый был, Димка новый купит, правда, Дим??
Тот, странно взгянув на неё, кивнул.
— Да!
Таджикистан встретил их жарой. Сухой жаркий воздух опалил сразу, и Петька закашлялся, мамка, восторженно озираясь, всунула ему в руки ингалятор, потянула его за руку в автобус. Пока получали багаж, пока добрались до стоянки машин, Петька сто раз вспотел, выпил море воды, мамка же восторженно ахала и охала, глядя на проносящиеся за окнами красоты страны. Ехали как-то долго, все больше в подъем, пацана укачало, он привалившись к мамке уснул, проснулся уже под вечер, в пропотевшей футболке, весь вялый. Едва переставляя ноги, зашел в какой-то дом и полусонный, слабо поднимал руки и ноги, пока мамка его мыла. Потом он опять спал, потом были какие-то ещё поездки, они все время куда-то ехали, он, вяло пожевав что-то, опять спал. Мамка говорила:
— Потерпи, сынок, скоро приедем.
Он потерпел, проснулся почему-то рано и не понял — той удушающей жары не было, встал, подошел к окошку и увидел горы, большие такие горы… совсем недалеко. Пошел на выход, присел на какой-то пенек и загляделся на красивую природу, потом с удивлением понял, что ему дышится нормально. Где-то заблеяли то ли козы, то ли овцы, пошел к заборчику — на дальнем конце улицы появился какой-то замурзанный, худой-прехудой пацан, постарше Петьки.
— Привет, ты кто? — спросил пацан, поравнявшись с ним.
— Я Петя, только вот приехали с мамкой. А потом на море полетим.
Пацан как-то неприятно усмехнулся, сплюнул под ноги и сказал:
— Ну-ну, полетите! Слышь, Петь, а у тебя закурить нет?
— Да ты что, я не курю, я ещё маленький.
— Здесь быстро большим станешь. А мамка твоя, она курит?
— Да!
— Стащи у неё сигаретку, а?
Петька кивнул, слышал он сквозь сон, как мамка и Димка возились в соседней комнате, сейчас точно спят. Тихонько подошел к двери, увидел разбросанную одежду и сумку на краю какой-то тумбочки. Осторожно потянул за ремень, вытащил из сумки пачку сигарет, почему-то залез в кошелек, стащил несколько купюр, суетливо свернул их и запрятал в дедов тайник, положил обратно сумку и потихоньку вышел к пацану. Тот обрадованно засиял.
— Ох ты, Винстон, сто лет не курил нормальных!! Спасибо! Меня Валик зовут, Валерка то есть, давай дружить, а то мне эти рожи уже надоели до смерти! — он кивнул на появляющихся на улице темноволосых, смуглых людей и ребятню. — Я к тебе вечером подгребу, ты меня жди, поговорим как надо, ща работа ждет!!
Пацан, припадая на одну ногу, торопливо зашагал в другой конец улицы.
Петька походил по небольшому садику, нарвал винограда, пошел в дом, поискал кран — не нашел, вспомнил, что в деревне ходил с бабой Галей на колонку, и вода стояла в ведрах, нашел немного воды в странной плошке, помыл виноград, поел — мамка все спала. Проснулась только к обеду и охая выползла во двор.
— Петь, ты где?
— Здесь я!!
— Давно проснулся?? Чего меня не разбудил и где Димка??
— Я тебя будил, ты говорила отстань, Димка куда-то уехал, есть хочу.
Мамка пооохала, побрела в домик, чем-то там побрякала, заматерилась, что-то падало, и вылетела злая-презлая.
— Ну, приедет Димка, я ему устрою!
