— Туда, — махнула рукой голубоглазая темноволосая девчушка лет пяти. — Ну, мама, там, смотри, вишенки остались на макушке, самые вкусные. А Валика и Петюню ждать долго, они пока накадрятся,(дед Коля бурчал на ребят, принаряжающихся к вечеру:-Опять пошли кадриться?)птички склюют все ягодки. Дед Коля сказал: — Ну тебя на фиг, а папочка приедет только вечером! — Подвижная как ртуть девчушка аж приплясывала.
— Я тебе не разрешаю! — четко произнесла Маринка.
— Ну вот, — надулась девчонка, — ягодки жалеешь для дочки!
Маринка набрала телефон Валика:
— Сынок, тут наша оторва на вишню рвется, на верхушке пять ягодок увидела.
— Понял, мам, ща буду!
По деревенской улице лихо пропылил молодой человек на велосипеде.
— Галюнь, ты опять маме покоя не даешь?
— И ничего не не даю. Очень даже даю, — затараторила баловница, — сказала, полежи, мамочка.
— Ага, а сама на вишню? Сколько раз тебе говорить, что свалишься, руку или ногу сломаешь? — вытянувшийся за два последних года Валик стал очень даже видным молодым человеком, почти девятнадцать сравнялось.
Дед откровенно любовался и хвастался своим Носовым. Внук не стал заморачиваться, после девятого класса пошел в ПТУ на автослесаря. За эти пять лет папа Демид многому научил своих мальчишек, они могли определить, что в моторе требует замены, разобрать и перебрать весь двигатель. Валика после первого курса взяли летом в автомастерскую, хозяин ждал его после окончания ПТУ, говоря Демиду, что у сына руки золотые. Петька собрался было учиться в десятом, но передумал и потянулся хвостом за Валиком. Сейчас, когда оба вытянулись, стало заметно, что Валик постарше.
Мальчишки так и росли — всюду вместе, обожали своих родителей и, конечно же, Галюню, которая росла оторвой и любила, как ни странно, больше Маринки, всех своих мужиков, особенно папочку. Из братьев и деда вила веревки, баба Шура — та совсем ни в чем не могла отказать своей красавис.
Папа дочку любил, но, пожалуй, его она только и слушала, умел Демид, не повышая голоса, сказать так, что ребенок понимал — нельзя. За все эти годы он не делал различия кто свой, кто чужой — все трое были его, а пацаны все так же тянулись к нему, советовались даже по мелочам. Коля втихую радовался, что чижики выросли мужиками.
Дед перебрался в деревню. За пять прошедших лет мужики сумели сделать из дома картинку, особенно полюбилась сложенная всем деревенским на зависть — русская печка. Демид с пацанами старательно и тщательно выкладывали её, мальчишки украсили собственноручно изготовленными изразцами. Сколько они возились с ними, переделывали, злились, но все-таки с помощью интернета и дельных советов пап-Дёмы, сумели сделать и украсить печку, и стала она украшением дома.
Коля начал прибаливать, и решился жить в деревне:
— Воздух свежий, вы всегда приедете, пацаны выросли, с ними ходить куда-то не надо, вон, Валерка на свидания мотается и Петька, смотри, туда же.
Провел с ними беседу насчет интима:
— Чиграши, вы, это, мало ли, живнёте разочек и, это, ребенок получится, давай я вам презервативов куплю?
Валик засмеялся:
— Дед, всегда в наличии у нас имеются.
— Не, ну я серьезно!
— Дед, мы не в каменном веке живем! — теперь гоготал Петька.
— Ну, смотрите!! Я предупредил! Ишь ты, продвинутые они!
Коля приладился каждый сентябрь ездить к Демидовой сестре, заодно и до Пятигорска поехать недалеко, водицы попить.
Маринка немного поправилась, панически не хотела стать опять толстой, но, видно, после «чудесного отпуска» произошел сбой в организме, и не толстела она как раньше.
Демид все так же немногословно говорил:
— Я без вас всех — ничто.
Два раза все-таки слетал в свои горы, больше недели не пробыл — домой тянуло. Удивлялся сам себе:
— Думал, будет тоска по той жизни, а дети перевесили.
Сейчас же Маринка в сорок пять оказалась слегка беременна. Заикнулась было про возраст, но кто бы стал слушать — все четыре мужика и баб Шура категорически сказали:
— Рожать будем!
А уж когда сделали УЗИ и случился мальчик, однозначно решили — будет Санёк. Оберегали маму от всего, только у Галюни в силу пятилетнего возраста не получалось не расстраивать Маринку.
Коля иной раз брал хворостину, она убегала от него, показывала язык и пряталась за баушку маленькую, та орлицей закрывала свою любимицу, не вмешивалась только, когда Демид воспитывал дочку, понимала — надо.
Валику как-то сказала:
— Валичка, ты мене как талисман случилась. Я такая богатая через тебе, балшая семья имею.
Прикупили ей ещё козу — смесь пуховой и простой, и конечно же, у всей семьи и друзей имелись носки-варежки, жилетки из такой шерсти.
Маринка до сих пор в глубине души побаивалась, что однажды её Дёмушка скажет:
— Устал, хочу к себе в горы!
А Дёмушка только посмеивался:
— Куда мне теперь от вас — многодетному: четверо деток, дед, баба, Мик, два щенка?
Мик все так же истово любил Демида и Маринку, ещё выделял Галюню, но шустрый ребенок быстро заставлял его убираться подальше от цепких ручонок.
