Всё время я старался держать мальчишку либо при себе, либо запирал его в комнате. Купил парню несколько книг, чтобы он от скуки не страдал. Лишь каждое утро, когда солнце ещё не показывалось из-за гор, я выгонял Сажу на разминку, которая плавно переходила в тренировку. Да ещё разрешал вместе со мной спускаться в общий зал утром и днём - нечего здесь Саже было делать ни вечером, ни, тем более, ночью...
За небольшим столом около лестницы на второй этаж я сидел в гордом одиночестве и цедил уже третью кружку эля. Гулящие девки и местные забияки в мою сторону даже не смотрели, ещё на второй день своего пребывания здесь я объяснил и первым, и вторым, что никакие услуги меня не интересуют и вообще лучше со мной не связываться.
Несмотря на то, что время уже перевалило за полночь, в общем зале было многолюдно, шумно и накурено. Трактир относился к числу тех заведений, которым дозволялась работать после наступления ночи, то есть десяти часов вечера. А так как ночью выходить на улицу людям настоятельно не рекомендовалось, то народ собирался в трактире кутить до утра. Конечно, уже через пару часов люд немного разбредется. Кто-то отправится в предварительно снятую комнату, кто-то заснёт прямо в общем зале на столе, а, может, и под столом - где получится, а парочка захмелевших смельчаков даже решится отправиться в поход до родного дома. Пока же здесь творился сущий вертеп.
В какой-то момент меня посетила мысль, что неплохо бы прогуляться. Я не человек, запрет на прогулки по ночному городу на меня не распространяется. Так почему же я сижу взаперти в этом хайдашевом трактире?!
Безумно захотелось послать всё в Пекло и выйти на улицу, чтобы... ну, не знаю, обойти трактир пару раз по кругу, прошвырнуться по кварталу... Но всё же я стиснул зубы, сделал большой глоток из кружки и напомнил себе, что обещал как можно реже переходить дорогу вампирам, избегать встреч с представителями клыкастого племени. А значит, никаких ночных прогулок!
И желание проветриться неожиданно истаяло, ушло. Я довольно хмыкнул. Вот так-то лучше! Нечего идти на поводу у своих страстей, это ещё до добра никого не доводило... Наоборот, надо постепенно переходить на дневной образ жизни. Тем более что сделать это мне намного проще, чем вэрам, ведь в Таннисе я и так большую часть дня бодрствовал, а для сна выделял несколько часов ночью...
Вот так я и сидел, предавался невеселым размышлениям, когда заметил в толпе знакомую белобрысую шевелюру... Да быть того не может! Я же приказал парню носа не высовывать из номера, запер дверь на ключ. Но я не обознался, не ошибся - к моему столу старательно проталкивался воспитанник. Судя по раскрасневшейся физиономии, по одежде и волосам, которые явно носили следы пребывания их владельца под дождем, мальчишка только что гулял по улице. Значит, он ослушался моего приказа! Сажа покинул комнату, вышел из трактира глубокой ночью!!!
Выдеру! Как есть выдеру! Так, что он потом ещё неделю на задницу сесть не сможет!
Мальчишка запыхался, тяжело дышал и, кажется, его буквально распирали эмоции.
- Джаред!.. Там за углом! В подворотне!.. Я не поверил своим глазам, но там!..
Резко поднялся и схватил сорванца за ухо.
- Айиии!!! - взвизгнул негодник и попытался вырваться. Не тут-то было.
Я потащил упирающегося, хнычущего, бормочущего какие-то путаные оправдания мальчишку вверх по лестнице.
Так, дверь в комнату Сажи всё ещё заперта, значит, он выбрался как-то иначе. Да что там, и так ясно - через окно! Я отпер дверь и втолкнул зарёванного воспитанника в комнату. Мальчишка споткнулся, растянулся на полу. Ухо у парня побагровело и даже немного распухло... Да, похоже, я немного переусердствовал. Но ничего, малец оклемается. Может, в следующий раз думать будет, перед тем как мой приказ нарушать. Я ведь не просто так, не самодур какой-то, а о жизни и здоровье этого прохвоста беспокоюсь!
- Ты! Посмел! Ослушаться! Меня! О чём ты думал, мать твою?! - я навис над распростертым на полу воспитанником.
- Джа-аре-ед, - испуганно проблеял малыш и хлюпнул носом, - сам не знаю, что на меня нашло. Я... это было сильнее меня. Мне так надоело сидеть взаперти...
Злость как-то сама собой испарилась, да и желание выдрать мальчишку, отвесить ему пару оплеух исчезло. Я устало опустился на колченогий стул, потер щеку, которую ещё совсем недавно украшал шрам. Как никто другой я понимал парня, мне всё это опротивело ещё больше чем ему. Я вздохнул и уже почти спокойно сказал:
- Сажа, ты ведь знаешь, что я не просто так запрещаю тебе выходить из номера и из трактира. Что на это есть причины. Что гулять ночью в этом городе просто нельзя.
- Знаю, - всхлипнул малец, - я... я больше не буду.
- Очень хочу в это верить. Но для начала давай ты всё-таки встанешь с пола и вытрешь сопли. А то ведешь себе как капризный ребенок. Малыш... - я позволил себе легкую усмешку.
