— Итак, я по-прежнему слежу за ним. В Бостоне и вовсе начинается какое-то безумие. В общем pazzo[66], и только! В аэропорту он вбегает в мужской туалет, где встречает пару латиноамериканцов в форме, которой я никогда раньше не встречал. Потом все трое выходят на стоянку, садятся в «олдсмобиль» с номерами Огайо или Индианы и уезжают. Я ловлю свободное такси, сую водителю пятьдесят баксов и говорю ему, чтобы не отставал от «олдса», и вот тут-то мне показалось, будто я нахожусь в дурдоме!.. Этот странный тип — индейский вождь и одновременно бухгалтер — тащит поджаренных на солнышке своих спутников в парикмахерскую. А потом — да поможет нам Бог, Бам-Бам! — они едут в какой-то парк у реки, где этот верзила заставляет этих двоих «энчилада»[67]маршировать по траве, словно они заводные куклы, и при этом орет на них во всю глотку. Зрелище, прямо скажу, впечатляющее.
— Может, это отставной генерал из Восьмого отдела, как ты думаешь?
— Тот самый, которого поперли из армии за то, что он подмешивал какое-то зелье в горючее для дирижаблей и салютовал проезжим грузовикам канистрами с бензином?
— Подобное часто приходится нам читать. Так случается порой и с нашими сеньорами: чем выше они поднимаются, тем меньше заслуживают доверия. Помнишь Жирного Салерно из Бруклина?
— Еще бы не помнить! Он хотел сделать цветок орегано[68]символом штата Нью-Йорк. Ввалился прямо в законодательную палату Олбани с воплями о дискриминации.
— Об этом-то я как раз и подумал только что, Крошка Джо. Из-за этих большого "м" и маленьких "а" и "к". Ну а проще, из-за Мака Хаукинза, отставного генерала-психа, он же вождь индейцев Повелитель Грома, в чем я полностью с тобой согласен. Судя по всему, у нас в Вашингтоне появится скоро свой Жирный Салерно, который тоже будет вопить о дискриминации.
— Он итальянец, Винни?
— Нет, Джо. И даже не индеец. Но что же было потом?
— А потом вся эта троица — вождь-бухгалтер и двое «энчилада» — снова расселись в «олдсе», и тогда мне пришлось сунуть уже отработавшему свою смену таксисту еще пятьдесят зелененьких. Мои поднадзорные проехали в деловую часть города и там остановились. Двое латиноамериканцев вышли и, посетив предварительно магазин мужской одежды, направились в большое здание. Придурковатый же вождь-очкарик остался сидеть в машине. Ну а я вынужден был расстаться еще с двумя бумажками по пятьдесят, в пользу этого вшивого таксиста, заявившего на этот раз, и не безосновательно, что жена убьет его горячей сковородой, если он сейчас же не вернется домой. Примерно через час к тому зданию подкатил большой лимузин. Трое ребят влезли в него. Двое «энчилада», следившие за ними, подошли к своему «олдсмобилю» и пустились в погоню. А затем я потерял их обоих из виду.
— Потерял!.. Да что ты мелешь такое, Джо?
— Не волнуйся, Бам-Бам...
— Опять?
— Ай, прости, — Винсент Френсис Ассизи...
— И это ни к чему!
— Верно, верно, прошу прощения от всего сердца...
— Твое сердце скоро остановится, если ты не скажешь мне, почему это я не должен вдруг волноваться.
— Хотя я и позволил тем идиотам затеряться в потоке машин, мне удалось все же разглядеть номер лицензии той большой темно-синей машины. К тому же, можешь поверить, я вспомнил имя бостонского полицейского, который двадцать лет тому назад засадил меня в кутузку. Я подумал: нынче ему, наверное, уже за шестьдесят, но волею Христа он, возможно, еще жив, потому что мы с ним примерно одного возраста...
— Маленький Джо, я ненавижу длинные истории!
— О'кей! О'кей!.. Так вот, я решил навестить своего старого приятеля. Дом у него не очень-то большой и на вид неказист. И это — после его долгой и верной службы обществу!.. Мы раздавили по стаканчику-другому в память о старых добрых временах...
— Джо, ты сведешь меня с ума!
— Хорошо, хорошо... Я упросил его пустить в ход деловые связи, подкрепив свою мольбу десятью бумажками по сто баксов, чтобы разузнать, кто владелец лимузина со столь забавной лицензией и причудливыми номерами, и выяснить, если представится такая возможность, куда направлялась машина, когда за нею ехал «олдс», и где она в данный момент... И, ты удивишься сейчас, он ответил на первый вопрос, не отрываясь от виски...
— Джо, ты просто невыносим!
— Спокойней, спокойней, Бам-Бам!.. Он сразу же сообщил мне, что лимузин принадлежит одному из величайших юристов в Бостоне, штат Массачусетс, — «ермолке» по имени Пинкус... Арон Пинкус. Его считают правильным парнем. Он пользуется огромным уважением среди мелкой и крупной рыбешки, у граждан законопослушных и у правонарушителей. И он безупречен во всех отношениях. Да простит меня Бог, но все это, Винни, — сущая правда!
— Ублюдок, паршивый слизняк — вот он кто, этот твой Пинкус!.. И что еще выяснил ты у своего копа?
— То, что двадцать минут назад этот лимузин припарковался на Бойлстон-стрит, у отеля «Времена года».
— А как насчет «олдса» и индейского псевдовождя? Где он, этот сукин сын?
