Сощурив маленькие поросячьи глазки, отвыкшие от яркого света, носорог замер у выхода, и по рядам зрителей пронесся изумленный вздох: римская публика, привычная не только к зебрам и жирафам, когда-то ввозившимся Помпеем, но даже и к слонам, такого диковинного зверя еще не видела.
Сердце Ромула на миг остановилось: животное оказалось крупнее и опаснее, чем он думал.
— Если не двигаться, он нас не заметит, — шепнул юноша Петронию.
— Что толку? — бросил тот, глядя, как Мемор дает знак лучникам. Полдесятка прицельно пущенных стрел воткнулись в песок в нескольких шагах от друзей — словно напоминание о том, что Ромула с Петронием сюда привели ради зрелища. Если не двинуться с места — следующие стрелы полетят в них самих.
Ромул, судорожно сглотнув, шагнул вперед, и лучники с ухмылкой опустили оружие.
Носорог уловил движение и, повернув голову, подозрительно фыркнул.
Ромул застыл на месте. Петроний, наклонившийся за стрелой, — тоже.
Грозный зверь в непробиваемой шкуре, заметив наконец противника, взвизгнул и рысцой понесся вперед.
Зажмурив глаза, Ромул жарко взмолился Митре — не дай сгинуть зря, дай умереть в бою!
Носорог, склонив голову, ринулся в атаку.
Через миг исполинский зверь уже несся к друзьям полным галопом — арену, какой бы широкой она ни казалась, он перемахнет в считаные мгновения. Ноги Ромула словно приросли к земле, перед глазами замедленно плыли лица. Завернутые в тогу аристократы и грязные бедняки в дырявых туниках, Цезарь на бархатной подушке, толпящаяся вокруг него свита и солдаты. Распорядитель игр. Мемор, довольный тем, что судьба Ромула наконец решена. Стражники с копьями и луками.
— Скорей! Подними стрелу! — шикнул Петроний. — Хоть какая-то защита.
— Сделаем лучше, — негромко бросил Ромул. — Ты влево, я вправо.
— Зачем?
— Зверь погонится только за одним. Второй отберет копье у стражника. — Ромул кивнул на ближайшего. — Видишь, держит острием вниз, для быстроты удара. И не он один. В прыжке зацепиться за древко, рвануть вниз — вот тебе и оружие. Кто добудет копье — защищает второго.
— Тогда лучникам велят стрелять, — выдохнул Петроний, глаза которого зажглись яростным огнем.
— Скорее всего. Обоим придется туго.
На миг оба умолкли, понимая очевидное: тот, за кем погонится носорог, обречен.
— Попробуем, — решил Петроний.
— Уж лучше так, чем молча сдохнуть.
— Точно. — Петроний вдохнул поглубже. — Готов?
Земля под ногами уже тряслась от носорожьего топота — зверь летел на них, опустив голову и нацелив вперед страшный рог, способный пронзить тело насквозь. Даже если промахнется — удар широкого черепа, насаженного на тело весом с пятнадцать человек, раздавит ребра и переломает кости, а коль жертва останется жива — зверь ее просто затопчет.
— Бежим! — крикнул Ромул и кинулся в сторону. Страх, от которого ощутимо пульсировала кровь в жилах, гнал его вперед, оглядываться по сторонам не хотелось. Лишь отбежав на полтора десятка шагов и поняв, что его пока не догоняют, он осмелился глянуть назад. И тут же к горлу подкатил ком — носорог уже настигал Петрония. Резко вильнув, ветеран чудом уклонился от первого удара в спину и теперь бежал в обратную сторону — однако маневр отвлек зверя ненадолго: развернувшись слишком резво для такой туши, носорог вновь устремился за жертвой. Прятаться было некуда, до удара оставались считаные мгновения.
Ромул отвернулся: если не хочешь, чтобы на песке через минуту лежали два трупа, забудь о Петронии. Ближайший стражник, склонившись через низкую ограду, стоял в двадцати шагах; захваченный зрелищем, он так и не шевельнулся, копье свисало низко — лишь протянуть руку. Делая вид, будто ищет выход, Ромул понесся вдоль стены, молча считая шаги и старательно не глядя на копейщика.
Ближайшие зрители, приняв его маневр за трусость, тут же разразились оскорблениями.
— Жалкий пес!
— Спасаешь шкуру? Слабак!
— Шлюхин сын! Выродок!
Ромул не сбавлял шага. До него по-прежнему долетало злобное носорожье фырканье, однако криков не слышалось — значит, Петроний, скорее всего, пока жив. Десять шагов. Пятнадцать.
Юноша стиснул зубы. Митра! Пусть стражник смотрит на зверя с Петронием! Иначе конец!
На двадцатом шаге Ромул рискнул поднять взгляд: беспечный стражник, увлеченный действом, по-прежнему держал копье острием вниз. Приближения Ромула он не видел. Митра, помоги! — вновь взмолился юноша. На следующем шаге он пружинисто подпрыгнул, обеими руками вцепился в копейное древко и рванул его вниз. Стражник с удивленным воплем вылетел на арену вслед за копьем и, неловко приземлившись, воззрился на наконечник, уставленный ему прямо в грудь. Нащупать меч он даже не пытался.
— Сиди и не дергайся! — рыкнул на него Ромул и устремился на помощь Петронию.
