– Так бы они и сказали, – спокойно согласился Зотик. – Или в двух, для истинных почитателей Геладикоса, или в трех, например, в двух лунах и солнце киндатов. Все они ошибаются, на мой взгляд, но именно так они бы и сказали. Мы собираемся обсуждать природу божественного, Кай Криспин? В таком случае нам понадобится нечто получше мятного отвара.
Криспин чуть не рассмеялся.
– И больше времени. Я отправляюсь через два дня, и у меня еще много дел.
– Конечно. И философские рассуждения старика едва ли сейчас тебя заинтересуют, если вообще заинтересуют. Я сделал пометки на твоей карте, отметил те постоялые дворы, которые считаю приемлемыми, и те, которых надо особенно остерегаться. В последний раз я путешествовал двадцать лет назад, но у меня есть свои источники. Позволь также назвать тебе два имени в Городе. Обоим можно доверять, как я полагаю, но доверять не все, что ты знаешь или делаешь.
Выражение его лица было открытым. Криспин подумал о юной царице в освещенной свечами комнате. Интересно… Он ничего не сказал. Зотик подошел к столу, взял кусок пергамента и что-то написал на нем. Сложил его вдвое и вручил Криспину.
– Будь осторожен в последний день этого месяца и в первый день следующего. Было бы разумно не трогаться в путь в эти дни, если сможешь остановиться в имперской гостинице. Саврадия… будет… не такой, как всегда. Криспин вопросительно посмотрел на него.
– День Мертвых. Неразумно для чужаков в такое время передвигаться по этой провинции. Когда окажешься в Тракезии, будешь в большей безопасности. Пока не доберешься до самого Города и не придется объяснять, почему ты не Мартиниан. Это должно быть забавно.
– О, очень, – отозвался Криспин. Он избегал об этом думать. Времени достаточно. По суше путешествие будет долгим. Он развернул листок и прочел имена.
– Первое имя – это лекарь, – сказал Зотик. – Всегда полезен. Второе имя моей дочери.
– Чье? – Криспин заморгал.
– Дочери. Семя моих чресел. Отпрыск женского пола. – Зотик рассмеялся. – Один из отпрысков. Я тебе говорил: я в молодости много путешествовал.
Со двора донесся лай собак. Из глубины дома появился сгорбленный слуга с вытянутой физиономией, неторопливо прошел к двери и вышел наружу. Приказал собакам замолчать. Снаружи раздались голоса. Через секунду он снова появился, неся два глиняных горшка.
– Пришел Силавин, хозяин. Он говорит, его свинья выздоровела. Он принес мед. Обещал еще ветчины.
– Прекрасно! – воскликнул Зотик. – Убери мед в погреб.
– У нас там тридцать горшков, хозяин, – мрачно произнес слуга.
– Тридцать? Так много? Вот это да. Ну… наш друг отнесет два горшка Кариесе и Мартиниану.
– Все равно, останется еще двадцать шесть, – сообщил мрачный слуга.
– По крайней мере, – согласился Зотик. – У нас будет сладкая зима. Очаг горит хорошо, Кловис, ты можешь идти.
Кловис исчез за внутренней дверью. Криспин успел заметить коридор и кухню в его конце, прежде чем дверь снова закрылась.
– Твоя дочь живет в Сарантии? – спросил он.
– Одна из дочерей. Да. Она проститутка.
Криспин снова замигал. Лицо Зотика стало кислым.
– Ну не совсем. Она танцовщица. Это почти одно и то же, если я разбираюсь в тамошнем театре. Я не совсем уверен. Никогда ее не видел. Она мне пишет, иногда. Она умеет писать.
Криспин еще раз взглянул на написанное имя.
– Она тракезийка?
– Ее мать из Тракезии. Я путешествовал, как уже говорил. Некоторые из моих детей мне пишут.
– Некоторые?
– Многие равнодушны к своему бедному отцу, влачащему одинокую старость среди варваров.
Глаза его смеялись, тон был весьма далек от смысла слов. Криспин по привычке попытался удержаться от смеха, потом перестал сопротивляться.
– У вас было полно приключений в прошлом.
– Умеренное количество. По правде сказать, теперь меня больше волнуют мои исследования. Женщины слишком отвлекали от них. Сейчас я почти освободился от них, хвала всемогущим богам. Я полагаю, что теперь достиг правильного понимания некоторых философов, а это и есть приключение духа. Ты возьмешь с собой одну из этих птиц? В подарок от меня.
Криспин резко поставил чашку, пролив часть напитка на стол. Схватил карту, чтобы она не намокла.
– Что? Зачем вы…
– Мартиниан – мой дорогой друг. Ты – его коллега, почти сын. Ты пускаешься в долгий путь, в опасный город. Если будешь осторожен и сохранишь тайну, одна из птиц будет тебе помогать. Они умеют видеть и слышать. И с ними можно общаться, кроме всего прочего. – Алхимик заколебался. – Мне… будет приятно знать, что одно из моих творений отправится с тобой в Сарантий, в конце концов.
– Замечательно, я буду ходить под аркадами Города, беседуя с общительным соколом, усыпанным драгоценностями? Вы хотите, чтобы меня ослепили вместо вас?
Зотик слабо улыбнулся.
