Когда Алексей думал о Кире, вообще о том, что и как случилось с ними когда-то, он предполагал, что, возможно, ему предстоит еще ее увидеть, как, впрочем, допускал и обратное. Встречи с Кирой он и боялся, и желал ее. Когда она позвонила, они поговорили так, словно бы последний раз общались только накануне. Он ждал сердцебиения, каких-то значительных знаков, — ведь почти девять лет они не слыхали голосов Друг друга, а тут все получилось очень и очень просто, без трагикомических затей. В том месте и тогда, где и когда она предлагала встретиться, по ряду причин ему было неудобно, и она предложила заехать за ним, забрать его, а там положиться на настроение, и это тоже вышло просто и хорошо. Очень кстати Татьяна Владимировна именно в этот день надумала навестить свою подругу, а подруга жила аж в Выхино.
С утра он брился и вообще надо было как-то привести себя в порядок, но он будто оцепенел, просто сел на стул на кухне у телефона и стал ждать звонка. Потом ему пришло в голову, что она не знает кода на подъезде, — он набрал номер, который высветился у него, когда она звонила ему, и сообщил ей этот набор цифр.
— Я уже скоро, — довольно веселым голосом сообщила она, — уже свернула на Рублевку.
Когда он открывал ей дверь, то происходящее представлялось ему если и не собственно сном, то легкой седативной дремой.
— Я там машину оставила, — неуверенно сказала она, — у подъезда. Как бы не заперли.
— Не волнуйся за машину, — каким-то деревянным голосом успокоил он. — Сейчас пусто, все на работе.
— Ничего не изменилось, да? — то ли констатировала, то ли спросила она, оглядев внутренность квартиры.
Алексей предоставил ей самой ответить на этот вопрос.
— Аристократка в жилище бедняков, — не удержался и хмыкнул он. — Но Туржанский, как видишь, на месте.
— Если ты не прекратишь, — решительно сказала она, — я уйду.
— Ну, не буду, не буду больше, — искренне пообещал он и принялся готовить кофе.
Ему хотелось разглядывать ее жадно, беззастенчиво, но это не получалось, и образ ее рисовался урывками — взглядами искоса, короткими взглядами немного смущенного человека.
— А где бабушка? — спросила она, но тут же, видимо, догадалась.
— Умерла бабушка, — просто сказал Алексей и впервые за все это время прямо посмотрел ей в глаза. — В две тысячи втором году. В апреле.
— Я не буду кофе, спасибо, — отказалась Кира.
Он удивленно застыл с туркой в руке.
— Ты же так его любила.
— Давление поднимается от него, — призналась она.
— Что-то рано. — Он отставил турку.
— Погода хорошая, — заметила она. — Прокатимся, поговорим.
— Прокатимся, — согласился он. Он понял, что она желала бы избежать встречи с его матерью, да он и сам не хотел, чтобы они встретились.
Они выехали из двора, переехали Рублевское шоссе и поставили машину у церкви Рождества Богородицы. Это был серебристый кроссовер «Лексус R 300», подаренный Митей на десятилетие их свадьбы.
Крылатские холмы цвели разнотравьем, разноцветом, и серой лентой, уложенной двадцать восемь лет назад, причудливыми петлями облегала их олимпийская трасса велосипедистов. Кое-где на склонах под июльским солнцем лежали люди и читали книги. По трассе катили коляски медлительные мамаши, изредка мимо пролетал какой-нибудь затянутый в яркое трико велосипедист. И в целом этот укромный уголок, с любого места которого видна была почти любая часть Москвы, — серой, далекой, но все равно солнечной, — весь пребывал под властью пригородной неги.
— Хорошо у вас тут, — заметила Кира.
— Только работы нет, — пошутил Алексей, — а так, конечно, хорошо.
— А там? — спросила она. Ей очень хотелось из какого-то намека понять, есть у него там кто-то, но это пока не получалось, и она слегка досадовала.
— Да и там хорошо. Ну, так что ж стряслось?
Несколько шагов Кира прошла молча, глядя далеко вперед себя и как бы собираясь с мыслями.
— От нас ушел сын, — выдавила она. — Втемяшил себе в голову, что отец его чуть ли не грабитель, что все, что он заработал, приобрел нечестным путем.
— А это не так? — сорвалось у Алексея, и мысленно он выругал себя за эту неуместную несдержанность.
Кира остановила на нем долгий, задумчивый взгляд, словно решая, как отреагировать на это.
— Он его отец, — сказала она наконец.
Алексей смущенно подвигал губами, как бы запрещая себе дальнейшие комментарии.
— А потом эта акция. — Кира поежилась, передернула плечами. — Они со своими дружками взяли и заварили вход в один известный ресторан. А там внутри люди были, представляешь? Ну, им бы головы поотрывали просто. Хорошо, что Митя через одних знакомых сам вышел на хозяина и все уладил.
— А хозяин этот…
— Да нет, — перебила Кира, — адекватный мужик оказался, с юмором. Нормально отреагировал, попросил только ремонт оплатить. Мы после этого случая только один раз его видели, Гошу, в смысле. Он сказал, что уходит от нас, что отцовских денег ни копейки никогда не возьмет, что будет теперь зарабатывать сам. А как он может зарабатывать — он еще школьник. По телефону не отвечает, то ли он симку поменял, то ли… а, не знаю. Смотри, там за церковью белки в колесе!
