— Потому — нет, — сказал Алексей, — что страна в руинах лежит.
— Страна с колен встает, — строго поправил его водитель. — Нужна Олимпиада — нос Западу утереть.
— Да себе утирать надо, а не Западу, — неосторожно возразил Алексей.
Водитель после этих слов надолго замолчал. Алексею захотелось загладить свою неловкость.
— Вы вот кто по профессии, если не секрет? — миролюбиво поинтересовался он.
— Я-то? — ответил тот. — Я токарь шестого разряда.
— На пенсии?
— Не на пенсии, — саркастически объяснил водитель, — а в бессрочном отрыве от производства.
— В смысле?
— В том смысле, что закрыли наш завод. Все заводы в Москве стоят. Потому и воздух такой чистый.
— Воздух чистый? — удивился Алексей.
— Ну да. Не замечали?
— Не знаю, — неуверенно ответил Алексей.
— Приезжий? — покровительственно поинтересовался водитель.
— В каком-то смысле — да, — улыбнулся Алексей.
— Я понял, куда вы клоните, — загадочно заявил водитель. — Только я вам так скажу: такой страной управлять, как наша, это не баранку вот крутить. Москва не сразу строилась.
— Ну, сами же сказали, заводы-то стоят, — возразил Алексей, — куда она, к черту, строится? Только квартиры в башнях этих уродливых, которые никто купить не в состоянии из нормальных людей? Вот и вам бомбить приходится по ночам. Что же тут хорошего? Не Олимпиады надо проводить, а заводы запускать, строить жилье нормальное… Так, наверное?
Свет от реклам, кривлявшихся на домах Кутузовского, окатывал внутренность машины, словно волны бушующего моря — яхтенную рубку. Пожилой человек насупленно молчал.
— А вы, я смотрю, — процедил он, — тоже из этих… из умненьких…
— Ну вот, — развел руками Алексей.
— Мы вам Путина не дадим сожрать! — неожиданно фальцетом выкрикнул хозяин «Жигулей». — Ты пойди вместо него попробуй. Да уж пробовали, носатые-то, — уже спокойно возразил он сам себе. — Что и вспоминать.
Он вдруг остановил машину, но не резко, а плавно причалив к бордюру.
— Вылезай! — велел он, не глядя на Алексея. — И денег мне твоих не надо.
Алексей, опешив, помедлил, но все же выполнил требование и когда хотел закрыть дверцу, водитель резким движением отнял ее изнутри и с силой захлопнул сам.
Некоторое время Алексей стоял на обочине, но не успел еще справиться с этой незаслуженной обидой и оправдать чужую, какую-то даже трогательную, как к нему подкатило деловитое желтое такси, водитель которого и домчал его домой без приключений и разговоров.
Следующий день Алексей провел в компании с Антоном и его дочкой, и это в его состоянии оказалось лучшим времяпровождением. Антон с удовольствием провел бы такой погожий денек у голубятни дяди Саши в компании зеленого стекла, прошвырнулся бы, так сказать, «синими» тропами, но первые выходные после начала учебного года еще тяготели к летним каникулам, и из высшей материнской инстанции велено было гулять в Крылатском.
Сугубый горожанин, Антон относился к городу с подозрением. Выгодам цивилизации он не доверял давно — с тех пор как потерял родителей на благоустроенном прибалтийском курорте. Был он человек не бедный, но быстро постиг истинную ценность денег. Они, уверял он Алексея и всех вокруг, очень плохо горят. Когда придется бежать из города, охваченного проказой энергетического кризиса, бумажки эти не пригодятся. Ни к чему или почти ни к чему окажутся смокинги, автомобили и стразы. За ведро картошки станут давать эквивалент веса золотом, но желающих не найдется. Потому что энергетический кризис — это не какая-то там революция. Одним словом, все перемешается на поверхности планеты Земля, и последние станут первыми.
Еще Антон помнил выученные уроки. Когда-то в школе Антон с Алексеем изучали, как на рубеже первого и второго тысячелетий готовились в Западной Европе к концу света монашествующие. Они рыли себе могилы, строили склепы и там в беспрестанной молитве дожидались своей участи. Антон подходил к вопросу спасения как человек нового времени. Дома у него наготове всегда стоял рюкзак, позволяющий во всеоружии встретить катаклизм нового типа. Иногда он разбирал этот рюкзак и любовно демонстрировал своим гостям собранный арсенал: здесь были и несколько армейских сухих пайков, и спальный мешок, и комплект ОЗК, и таблетки для обеззараживания воды, и пила, полотно которой сворачивалось в клубок, и таблетки сухого спирта, и иголка с ниткой, и даже колода игральных карт с непристойными фотографиями. Ах, Антон, Антон.
— Ну, меня-то они не достанут! — удовлетворенно хихикал он, раскладывая свое «тревожное» хозяйство, имея в виду то ли мародеров, то ли каких-либо других покусителей на его жизнь и имущество.
