Оставшийся день она провела словно в бреду. Ее захлестнул шквал блудных помыслов, касающихся Андрея. Какой-то мерзкий голосок стал нашептывать ей, что, если она сейчас не вернется в кабинет начальника и не отдастся ему прямо там, ей будет очень плохо в дальнейшем. Заглушить демона было невозможно, он буравил мозг, словно червяк. Олеся пыталась читать Иисусову молитву, как учил ее духовник, но в ответ слышала в голове всяческие богохульства и сквернословие. Матерные слова перемежались с прочими непристойностями. То и дело девушка услышала откуда-то слева гадкий смешок, потом опять возникло искушение вернуться в кабинет к боссу.
К счастью, к себе Андрей ее больше не вызывал и к ним в отдел не показывался.
Он метался по своему кабинету и раздумывал, что бы это все значило.
Ему непонятно было, работает зелье или нет. Что-то внутри подсказывало ему, что Олеся сама придет к нему.
— Да, но она убежала, — произнес вслух Андрей и снова начал мерить шагами свой кабинет. — Мне кажется, ни фига оно не работает. Разводилово одно. Ну, я им устрою, если не сработает! Я этого Петерса со всей его шарашкиной конторой выведу на чистую воду. Я его по миру пущу!.. — Андрей был настолько взбешен, что даже не слишком понимал, что говорит.
Олеся дождалась шести вечера и как ошпаренная убежала из офиса, боясь по дороге встретить Андрея. Выйдя на улицу, она достала мобильный и набрала номер отца Михаила. Ой не брал трубку.
«Значит, на службе, — подумала Олеся, — тем лучше, застану его в храме». И она заспешила в церковь.
Отец Михаил действительно служил. И хотя Олеся приехала к самому отпусту, она еле дождалась батюшку из алтаря. Двух женщин священник отпустил быстро и сам подозвал Олесю.
— Ну, как ты сегодня? — с тревогой в голосе спросил он.
— Плохо, батюшка, очень плохо. Я не могу так больше. Еще чуть-чуть, и я не знаю, что будет, — произнесла девушка и заплакала.
— Ну, ну, будет тебе сырость разводить, — постарался утешить ее батюшка. — Знаешь, как некоторых святых блудный бес искушал? А что про нас говорить-то?
— А я не святая, — прошептала Олеся, вытирая слезы.
— А мы должны быть святыми, — строго произнес отец Михаил, — или ты тоже, как все, хочешь с краюшку да в раюшку? Не получится. Господь нас призвал к святости. Так что с сегодняшнего дня ты усиливаешь молитву. Одну кафизму, акафист Богородице и обязательно две главы Евангелия, а лучше больше, поняла?
— Поняла, — прошептала Олеся.
Следующий рабочий день прошел у нее в тяжких страданиях. Олесе казалось, что чем больше она молится, тем больше на нее нападают греховные помыслы. Они уже не оставляли ее, а атаковали без перерыва. А присутствие Андрея стало и вовсе невыносимым.
Вечером Олеся вновь пришла в храм к духовнику. На этот раз он не служил, а исповедовал. Она, как всегда, подошла последней.
— Вот что я тебе посоветую, — сказал отец Михаил, выслушав Олесю. — Думаю, надо тебе с работы уволиться. Поезжай на недельку в монастырь. Как раз сейчас Великий пост, самое время помолиться. Там помолишься, в себя придешь. Иначе, боюсь, ты не справишься. В общем, пиши завтра заявление. Работу с твоей светлой головой ты всегда найдешь, а вот жизнь поломать себе в одно мгновение можно…
Олеся ушла от батюшки в глубоких раздумьях. Она не знала, как объяснить родителям внезапный уход с работы. А посвящать их в произошедшую с ней историю ей совершенно не хотелось. Отец Михаил, словно угадав ее мысли, сам позвонил ей на мобильный:
— Да, вот что, — сказал он, не здороваясь. — Родителей на себя беру. Я Ларисе и Игорю Степановичу сам все объясню.
— Ой, спасибо, батюшка, я как раз думала…
— Не за что. С Богом! — И отец Михаил нажал кнопку отбоя.
Олеся переживала не только из-за работы, но и из-за предстоящей поездки. Мама никогда ее не отпускала пожить в монастыре, считала, что для ее не слишком крепкого здоровья это не полезно. Там ведь послушания, ранний подъем, трапеза более чем скромная, особенно Великим постом…
«Хорошо, что у нас один духовник, — думала Олеся по дороге домой, — не будет скандала, слез, упреков. Мама все равно сделает так, как ей скажет батюшка». Олесе стало легче. Теперь оставалось написать заявление и отнести его Андрею Анатольевичу.
Глава 21
Крисочка, — елейно-бархатным голоском пропел Петерс, просовывая голову, а затем и мешкообразное туловище в кабинет Кристы. — Ты делаешь успехи, детка, потому хочу сделать тебе сюрприз. Я решил подарить тебе ученицу.
Криста вскинула брови и хотела что-то ответить, но колдун не позволил.
— Тсс, — просипел он, приложив указательный палец к губам и состроив сладострастную гримасу. — Олимпия, иди скорее сюда.
В комнату впорхнула Олечка. Одета она была в блестящий балахон, который переливался и искрился, как у циркачки. Ее светлые волосы были распущены, в них были вплетены совершенно не сочетавшиеся с остальным нарядом черные розы.
— Вот, — торжественно произнес Петерс, — твоя первая ученица, прошу любить и жаловать. Думаю, ей стоит поприсутствовать на твоих сеансах, а затем она пройдет инициацию. Надеюсь, ты сможешь подготовить ее к столь великому таинству.
