Николай сидел в кабинете заместителя главного врача психиатрической больницы. За окном в бушующем снежном месиве видна была безнадежная автомобильная пробка. С начавшейся метелью по Москве традиционно невозможно было проехать. Маленький и узкий выезд на Каширку, куда выходили больничные окна, практически не двигался. Машины скучивались все плотнее и плотнее, и непонятно было, как и когда они смогут разъехаться.
Николай не отрываясь смотрел на машины внизу, изредка переводя взгляд на падающие с неба снежинки. Ему хотелось туда, на волю. А он сидел здесь, в психбольнице, в нелепой полосатой пижаме и казенных тапках, обколотый какими-то лекарствами, от которых голова была похожа на пустое ведро и плохо соображала.
Замглавврача по лечебной работе доктор медицинских наук Артур Геннадьевич Ромов, строгий мужчина с черными смоляными усами, изучал медкарту Николая. Он долго листал желтоватые страницы, исписанные непонятным подчерком, рассматривал розовые листы, испещренные зигзагами элекгроэнцефалографа.
— Ну, что я могу сказать, молодой человек? Вы вот проситесь домой… — степенно начал свою речь доктор. Артур Геннадьевич всегда говорил с больными, выдерживая многозначительные паузы.
— Да, хочу, чтобы вы меня выписали, — с безысходностью в голосе произнес Николай, уставившись на больничные коричневые тапки. Белой масляной краской на них было написано: «2нарк».
Артур Геннадьевич строго взглянул на него поверх очков и вновь принялся изучать историю болезни.
Николай уставился на летящий за окном снег.
— Вот вы хотите домой, — вновь подал голос доктор, а заключение по вашей энцефалограмме отнюдь не радостное. Читаю: «Определяются значительные диффузные патологические изменения активности мозга, возможно резидуально-органического характера. ЭЭГ содержит выраженные эпилептиформные признаки снижения порога судорожной готовности, с выраженным акцентом изменений эпи-волны, в лобно-височной области правого полушария».
Артур Геннадьевич очень любил производить впечатление на больных непонятными для них медицинскими терминами — ими так легко было огорошить, шокировать, обескуражить. Он произносил их с особым выражением, словно читал Гамлета на сцене. Когда-то он действительно читал Шекспира со сцены — еще в студенческом драмкружке. С тех пор много воды утекло, но Артур Геннадьевич так и продолжал играть роль, теперь уже ведущего психиатра, царя и судии человеческих душ. Он наслаждался своей властью и знанием.
— Продолжать читать?
— Я не понимаю, что вы говорите, — прошептал Николай сдавленным голосом.
— Тогда объясняю подробно. — И Артур Геннадьевич многозначительно захлопнул медкарту Николая. — Вы поступили к нам по скорой в состоянии тяжелого алкогольного делирия, в народе называется «белочка». Мы купировали приступ. Казалось бы, вам стало легче, но проведенное нами обследование показало обратное. Ваше улучшение на фоне проведенной терапии не есть выздоровление. У вас очень Плохие показатели энцефалограммы, а это основа основ, по которой мы судим о состоянии мозговой активности пациентов. Вы слышали о сумеречном сознании?
— Нет, — вяло ответил Николай, понимая, что отпускать его из больницы не собираются. По крайней мере в ближайшее время.
— Тогда объясню. То, что я увидел в результатах вашего обследования, говорит о том, что вы на грани этого страшнейшего явления. В моем случае отпустить вас из больницы, предоставив самому себе, равносильно преступлению. Если говорить о вашем состоянии простыми словами, без медицинской терминологии, вы можете внезапно перестать отдавать себе отчет в своих действиях. Вы можете даже кого-то убить. И произойти это может в любой момент! При развитии сумеречного сознания отмечаются отрешенность пациента от внешнего мира и расстройства ориентации, страх и злоба, бредовые состояния и галлюцинации. В дальнейшем развивается потеря памяти.
— Но у меня этого не было! — воскликнул Николай.
— Молодой человек! — повысил на него голос Артур Геннадьевич. — Я, наверное, в состоянии прогнозировать, что с вами может произойти. Налицо ясная картина. Не было — так будет, в любой момент. Ваш мозг тяжело болен, и вы этого не можете осознать.
— Да, — продолжил лекцию доктор, — в некоторых случаях пациенты, находящиеся в сумеречном сознании, могут совершать действия, которые не несут угрозы окружающим людям. Например, больные могут как бы рефлекторно одеться и выйти из квартиры, сесть в автобус или даже поймать такси. Они могут уехать на большое расстояние от дома, а очнувшись, не осознают, где они находятся и как попали в это место.
— В какой форме это может произойти, никто не может спрогнозировать! — с жаром вещал Артур Геннадьевич. — А вдруг, как я уже сказал, вы убьете кого-либо? И тогда попадете сюда в эту лечебницу уже не на несколько недель или месяцев, а на долгие и долгие годы.
— Но моя девушка в опасности! Ольгу похитил колдун, ее надо спасать! — закричал Коля и осекся.
Но было уже поздно.
