Дрогнули сердца исконных врагов наших и ненавистников, которым мы два века уж досаждаем в Европе, дрогнули сердца многих тысяч жидов европейских и миллионов вместе с ними жидовстующих "христиан"; дрогнуло сердце Биконсфильда: сказано было ему, что Россия все перенесет, все, до самой срамной и последней пощечины, но не пойдет на войну - до того, дескать, сильно ее "миролюбие".
Но Бог нас спас, наслав на них на всех слепоту; слишком уж они поверили в погибель и в ничтожность России, а главное-то и проглядели. Проглядели они весь русский народ, как живую силу, и проглядели колоссальный факт: союз царя с народом своим! Вот только это и проглядели они!
Выйдя из Одессы, мы попали в полосу плохой видимости, и почти до самой Варны шли в полном тумане. Погода была противная, накрапывал мелкий нудный дождь. Лишь на траверзе Констанцы туман и облачность рассеялись, и выглянуло солнышко. Все повеселели. Даже Ольга, у которой по мере приближения к Варне настроение становилось все хуже и хуже. Я догадывался о причине ухудшения самочувствия. Но ничего поделать не мог.
Скажу честно, у меня у самого на сердце скребли кошки. Уж очень я привязался к этой голубоглазой проказнице. Это, если не сказать больше. Я понимал, что нас разделяют сто с лишним лет истории. Да и разница в возрасте у нас была солидная - почти десять лет. Но ничего с собой поделать не могу. Ольга тоже страдает. Она старается как можно чаще бывать со мной, молча, умоляюще смотрит мне в глаза, словно именно от меня зависит - оставаться ей на "Североморске", или отправиться на Дунай под опеку отца.
Кстати, именно из-за этого и состоялся тяжелый для меня разговор с капитаном 1-го ранга Перовым. Он был человеком умудренным, много чего повидавшим в жизни, поэтому от него не укрылись наши с Ольгой страдания. Вечером он позвал меня в свою каюту, где задал вопрос в лоб. - Игорь, что у тебя с Ольгой? - Я попытался отшутиться, дескать, что у меня, взрослого мужика, может быть с четырнадцатилетней девочкой. На что командир, сказал, что Джульетте тоже было примерно столько же, сколько сейчас Ольге. И любовь ее к Ромео довела бедняжку до летального исхода. А с учетом пылкой африканской крови ее великого деда... Тут уж мне стало совсем не до шуток.
В общем, судили и рядили мы с ним долго. Сошлись на том, что отправлять девушку к отцу - не самый лучший выход. Ведь он сейчас на фронте, командует гусарским полком. Я заглянул в справочник, и узнал, что 13-й Нарвский гусарский полк всю войну использовался в авангарде, сам полковник Пушкин со своими гусарами отчаянно рубился с черкесами и регулярной турецкой кавалерией. Отправлять к нему Ольгу - это значит, подвергнуть ее неоправданному риску. Ведь зная ее непоседливый характер, нетрудно предположить, что она найдет способ быть рядом с отцом. Так дело не пойдет...
С другой стороны, оставлять ее на "Северодвинске" нельзя. Как я понял, у начальства на наш корабль свои виды. Предполагается направить БПК в Средиземное море, где он будет ядром крейсерского отряда кораблей Черноморского флота и каперской флотилии греков. Мы будем тем "большим дядькой", который станет присматривать за своими подопечными, наводя их на цели а, в случае необходимости, прикроет их от других "больших дядек". Брать Ольгу в долгое и опасное крейсерство - тоже не выход...
И тогда я вспомнил ту красавицу-корреспондентку из телеканала "Звезда", которая снимала наши маневры в Босфоре, и нас - героических морских пехотинцев на фоне дворца султана. Если мне память не изменяет, зовут ее Ириной. Можно будет попросить ее присмотреть за Ольгой. Ну и заняться ее образованием. Этим мы убьем двух зайцев. Первое, как-никак, Ольга будет в относительной безопасности. И второе, Ирина проведет с Ольгой воспитательную работу, подтянув ее сознание до уровня XXI века. Дело в том, что Ольга уже стала догадываться - откуда и кто мы. Не знаю, может кто-то из наших матросов в ее присутствии проговорился, или девица дошла до всего своим умом, но мне она стала задавать такие вопросы, что правду я ей сказать не могу, а врать - не умею. Как там писал тов. Хайнлайн - сия девица "не дура".
Пусть Ирина введет ее в реалии нашей жизни. Я думаю, две молодые представительницы слабого пола быстрее найдут общий язык. Прикинув и так, и этак, мы с командиром пришли к выводу, что это, пожалуй, будет самым приемлемым вариантом.
Не обошлось наше путешествие без приключений. На траверзе Констанцы, или, как ее пока еще здесь называют Кюстенджи, на нас из тумана выскочил турецкий пароходо-фрегат. По всей видимости, он рассчитывал на то, что в условиях плохой видимости сумеет, добраться до Синопа, где пока еще не было нашего гарнизона. Но не повезло турку. Точнее, не турку, а англичанину, который командовал этим фрегатом. Он попытался от нас оторваться, но после предупредительного выстрела спустил флаг, даже не сделав попытки оказать сопротивление. Видимо, британский коммодор Грэг Кларк очень дорожил своею жизнью.
