Правда протестовал он очень бурно, брызгал слюной и угрожал нам карами земными и небесными. Но продолжалось это слюноизвержение недолго. Возмущенного британца отправили в компанию его соотечественника, плененного в Батуме, а турок высадили на шлюпки и предложили плыть назад, в Кюстенджи, благо расстояние до него было не более десяти-двенадцати миль. Доплывут, если жить захотят. А фрегат утопили - конструкция у него была старая - гребные колеса, паровая машина донельзя изношенная, - так что, пускать на дно такое антикварное судно было не жалко. Подрывной заряд в машинное отделение, глухой взрыв, облако пара, поднявшееся до клотиков, и фрегат, накренившись, вскоре лег на борт, а потом, перевернувшись, скрылся под водой.
Лейтенант Макаров внимательно наблюдал за всеми нашими манипуляциями. Даже что-то чиркал карандашом в маленький блокнотик. Будем считать, что мы провели мастер-класс. Хотя, учить ученого... Степан Осипович в свое время внимательно проштудировал историю крейсерства рейдера конфедератов "Алабама", и собрался повторить успех ее командира Рафаэля Семмса. А когда капитан 1-го ранга Перов провел с Макаровым что-то вроде штабной игры, познакомив предварительно с такими неизвестными в XIX веке вещами, как радиолокатор и средствами беспроводной связи. Оценив наши технические достижения, Степан Осипович пришел в восторг. Он даже стал потирать руки, предвкушая - какую охоту на британские торговые суда устроят корабли его отряда в Средиземноморье. Талантливый человек - все схватывает на лету.
А потом мы подошли к Варне, и наступило время расставания. Ольга рыдала как маленькая девочка, глаза у нее покраснели, а я не успевал вытирать у нее слезы. Пришлось даже сбегать в санчасть, и принести оттуда пузырек с валерьянкой. С большим трудом я успокоил нашу голубоглазую юнгу-непоседу. Всхлипывая, она прижалась ко мне, и зашептала быстро и горячо. - Дядя Игорь, вы возвращайтесь побыстрее... Я буду вас ждать долго-долго... Дядя Игорь, вы самый хороший, самый красивый, самый храбрый на свете... Дядя Игорь, я знаю, что я еще маленькая, но я подрасту, вы подождите, не женитесь на другой... - Тут Ольга опять подозрительно захлюпала носиком, и губы ее задрожали...
- Бедная девочка, - подумал я, - ты повзрослеешь, поумнеешь, и найдешь себе жениха помоложе и красивее меня... - И тут мне почему-то очень захотелось, чтобы этого не случилось, и чтобы Ольга действительно дождалась меня из похода. Чтобы она скорее стала совершеннолетней (по законам Российской империи совершеннолетие у девушек наступало по достижении ими 16 лет), и перестала называть меня "дядей Игорем"...
Стараясь успокоить уже готовую снова пуститься в рев Ольгу, я стал ласково поглаживать ее по голове. Почувствовав мое прикосновение, она крепко-крепко вцепилась в меня, словно я был для нее единственным родным человеком на всем свете. - Глупенькая, - шептал я ей, - все будет хорошо, вот увидишь - я тебе это обещаю. Разобьем турок, и я вернусь к тебе. Потом отвезу тебя к твоим родным: папе, тетушке, братьям и сестрам. Я познакомлюсь с ними, и думаю, что мы сумеем друг другу понравиться. - Ведь, Ольга, все будет именно так?
Мой голубоглазый чертенок поднял ко мне свое зареванное лицо, и сказал. - Дядя Игорь, я верю в то, что все будет именно так, как вы сказали... Я знаю, что вы никогда никого не обманываете... Я верю вам... - А потом, немного подумав, она неожиданно сказала мне, - дядя Игорь, можно я вас поцелую? - Не дожидаясь моего ответа, она поднялась на цыпочки, и я ощутил на своих губах солоноватый от слез ее робкий и нежный поцелуй...
Наш вертолет приземлился на вертолетной площадке крейсера "Москва". Утомленный длительным перелетом и оглохшие от рева двигателя, мои спутники стояли на палубе крейсера слегка одуревшие, и жадно глотали свежий морской воздух.
По плетенке, раскинутой на вертолетной площадке, к нам подошел командир крейсера капитан 1-го ранга Остапенко. Видимо уже предупрежденный адмиралом о составе делегации, он подошел к цесаревичу, козырнул ему, а потом протянул руку для приветствия. - Господин полковник, пройдемте со мной в отведенные вам каюты. Крейсер к походу готов, и через несколько минут мы снимемся с якоря.
Адъютант Цесаревича, Сергей Шереметьев, бережно извлек из большого саквояжа аккуратно сложенный шелковый вымпел, который должен означать, что на борту "Москвы" путешествует наследник российского престола и передал его командиру крейсера. Морской церемониал незыблем во все времена, и уже через десять минут вымпел весело трепыхался под игривым напором легкого ветерка на грот-стеньге.
