Впрочем, это было не последнее сегодня удивление командира "Аскольда". Герцог обратил внимание Тыртова на мою скромную особу. Он представил меня, как одного из тех, кто несколько дней назад с боем прорвался в Проливы, и участвовал в захвате Константинополя. Тыртов уже читал в газетах об этом удивительном событии, и с удивлением, смешанным с почтением посмотрел на меня.
- Так это были вы, господин... - ...капитан Тамбовцев, Александр Васильевич, - представился я. - Впрочем, я был всего лишь одним из многих, кто совершил рывок через Дарданеллы. - В настоящий момент мы прибыли из Главной квартиры Государя вместе с цесаревичем, и намерены встретиться с королем Греции Георгом, и его супругой Ольгой Константиновной.
- Я думаю, что Их Величества, узнав, КТО прибыл в Пирей, уже сегодня примут вас. Не говоря уже о том, что они непременно захотят познакомиться с героями Константинопольского десанта.
- Итак, Павел Петрович, вы готовы следовать с нами на "Москву"? - Спросил я у Тыртова.
Тот не стал тянуть со сборами, и вскоре спустился вместе с нами по трапу. Он с любопытством посмотрел на рулевого нашего катера, и был удивлен тому, как легко и просто он управляет своим маленьким судном.
- Капитан, а где у вас здесь кочегар? - Поинтересовался Тыртов, и очень удивился, когда я сообщил ему, что кочегар на катере, как таковой, вообще не нужен.
Поднявшись по трапу на борт "Москвы", Тыртов увидел стоящего у борта цесаревича, в это самое время с любопытством рассматривающего в бинокль корабли в гавани Пирея. Потом, заметивший нас граф Шереметьев, что-то шепнул на ухо своему шефу. Цесаревич обернулся, и на лице его появилась широкая радушная улыбка.
- Ваше императорское Высочество, - отрапортовал ему командир "Аскольда", - я рад доложить вам, что экипаж корвета "Аскольд" рады выполнить любое ваше приказание!
- Хорошо, хорошо, господин капитан 2-го ранга, - пробасил ему в ответ Александр Александрович, - я не сомневаюсь, что все ваши матросы и офицеры готовы выполнить свой долг перед Отечеством. Может быть, что это произойдет в самое ближайшее время... - эти слова Цесаревич произносил, наблюдая как корвет "Эктив" поднял якорь, и чисто по-английски, не прощаясь, направился к выходу из гавани. Эх, чует мое сердце...
Адъютант цесаревича, граф Сергей Шереметев, прервал изъяснения в преданности трону, сообщив, что сигнальщик с "Москвы" видит у пирса коляску, запряженную парой лошадей, в которой сидит какой-то важный придворный чин - "весь в золоте и в орденах". Тыртов, немного подумав, высказал предположение, что это посланец королевской греческой четы. Мы поняли, что сегодня, позавтракав по-флотски, обедать будем уже по-королевски.
Действительно, вскоре с пристани пришел катер, в которой сидел церемониймейстер греческого королевского двора, с приглашением господ русских офицеров во дворец. Ничего удивительного в этом не было. Удивительным было лишь то, что сама королева не приехала в Пирей.
Покинув родину, греческая королева Ольга стремилась использовать любую возможность, чтобы поддерживать связь с Россией. Каждый раз, когда в Грецию приходили русские военные корабли или торговые суда, она стояла на берегу и встречала дорогих соотечественников в надежде увидеть среди офицеров кого-нибудь из родственников и знакомых. Кажется, по-научному, это называется ностальгией. Греческая королева регулярно посещала эти суда, присутствовала на их праздниках и самодеятельных концертах, обедала вместе с судовой командой. Нередко Их Величество королева Ольга приглашала моряков к себе во дворец, устраивала для них чаепития. Русские моряки с судов, постоянно курсировавших в Средиземном море, называли великую княгиню Ольгу Константиновну не иначе как "наша матушка-королева".
Узнав, что в Пирей вошел не просто русский корабль, а один из тех, таинственных и легендарных, что одни ударом разгромили ненавидимую всеми греками Османскую империю, и, кроме всего прочего, еще и с наследником российского престола, любимым кузеном королевы, и одновременно зятем короля, на борту. От такой новости бедный церемониймейстер пришел в ужасное волнение. Казалось, что апоплексический удар свалит его прямо на месте.
Капитан 1-го ранга Остапенко, быстро привел в чувство придворного, по старому русскому обычаю предложив ему выпить за встречу. Серебряный поднос с граненой стопкой водки оказался тут весьма кстати. Когда церемониймейстер немного пришел в себя, он срочно послал своего помощника верхами в Афины, чтобы оповестить Их королевских Величеств. А сам начал извиняться перед цесаревичем, за то, что Их Императорскому Высочеству не организован подобающий его титулу прием.
Впрочем, Александр Александрович не был сильно огорчен этим фактом, о чем и сообщил придворному. Ведь его визит был неофициальным, чисто семейным, поэтому на скрупулезном соблюдении протокола он не настаивал.
