Не выдержав, я признался Минни в своей любви к очаровательной Ирине, девушке гордой как королева, прекрасной, как Афродита, и храброй, как амазонка. Минни, любопытная как все женщины, попросила показать фото Ирины. Я с трепетом дал ей снимок, на котором моя ненаглядная в коротенькой юбке выше колен и в обтягивающей блузке улыбалась мне, держа в руках свой неразлучный фотоаппарат. Минни была поражена не только красотой Ирины, но и вызывающей откровенностью ее наряда, которая, тем не менее, не делала ее вульгарной.
Так, в разговорах и обсуждениях, мы не заметили как минули двое суток плавания и мы подошли к Датским проливам. На горизонте показался Копенгаген. Минни с нежностью смотрела на красоты мест, в которых прошли ее детство и юность. Она с нетерпением ожидала встречи с родителями. Ведь им надо будет рассказать так много важного и удивительного.
Жизнь моя повисла между Константинополем и Ставкой царя в Зимнице. Наверное, больше всего времени я проводил не на земле, а в салоне вертолета, пытаясь сделать несколько дел сразу.
Вот и сегодня днем, только прилетев из Болгарии, я забежал во дворец Долмабахче, чтобы встретиться с комендантом Константинополя Никитиным Дмитрием Ивановичем, и порешать некоторые вопросы. Дело в том, что благородное дело идеологической обработки своего и вражеского населения пора ставить с кустарной на индустриальную основу. Разговоры об организации стационарной телестудии считаю пока преждевременными, а вот официального печатного органа Югороссии нам очень не хватает. Зарезанная на корню телестудия, по проекту должна была быть для внутреннего употребления и, как агиторган для тех из хроноаборигенов, кто попадет в число "посвященных". Это господин Лосев расстарался, что делать не начинаем - все время ОРТ получается.
Идея в принципе верная, но для нее у нас пока ничего нет, кроме некоторого оборудования на кораблях, и имущества съемочной группы. И самое главное нет сколько-нибудь значительного количества телевизионных приемников. Тут бы лучше о радио подумали, ибо этот проект реально воплотить лет за пять-семь. А необходима нам центральная газета, типа "Югоросское Время" или "Вести Югороссии" - название окончательное еще не выбрали - и при ней информационное агентство, которое будет снабжать и другие европейские СМИ оперативной и злободневной информацией, начнет информационное наступление по всем направлениям. Хватит нам отсиживаться в окопах!
Своевременность создания газеты и информагенства подтвердил и разговор между Василием Васильевичем Верещагиным и его другом Михаилом Дмитриевичем Скобелевым. Василий Васильевич быстро идет на поправку, и уже самостоятельно, опираясь на тросточку, совершает небольшие прогулки по саду бывшего султанского дворца. С собой он берет этюдник, и пользуясь хорошей погодой, делает наброски будущих картин.
Сюда же, в сад, делая небольшой перерыв в изучении военной истории ХХ века, обычно приходит и генерал Скобелев. Скажу прямо, генерал оказался настоящим трудоголиком. За относительно короткое время он успел освоить кучу учебной литературы по стратегии и тактике массовых армий. Он сделал кучу выписок, а тактические схемы и таблицы из этих учебников мы откатали ему на ксероксе.
Так вот, переговорив с Никитиным по поводу выделения для информагентства помещений во дворце, я решил немного прогуляться по дворцовому саду. Проходя по дорожке в тени вековых платанов, я случайно услышал обрывок разговора между Верещагиным и Скобелевым. Художник и генерал мирно сидели на лавочке, и о чем-то яростно спорили. Прислушался... Ну как всегда. О чем могут спорить между собой двое русских? О смысле жизни и судьбах мира, не иначе. И точно, между других слов, я услыхал такое знакомое всем нам слово "социализм"... Так-так, неужели кто-то из наших решил разагитировать людей из XIX века, и тайком основал в Константинополе подпольный обком КПРФ?
Оказалось все намного проще. Василий Васильевич спорил с Михаилом Дмитриевичем о теории социализма, которая уже в то время была популярной среди так называемой "прогрессивной интеллигенции". Я спросил у спорящих разрешения, и, тихонько улыбаясь, присел рядом с ними на лавочку.
Василий Васильевич продолжил начатый ранее разговор:
- Нельзя отрицать того факта, что все другие вопросы нашего времени бледнеют перед вопросом социализма, который надвигается на нас, словно молниеносная громовая туча.
- Как понимаете вы движение социалистов и анархистов? - спросил генерал Скобелев, - честно говоря, я не совсем понимаю целей адептов этих движений. - Чего они хотят? Чего стремятся они достигнуть?
- Прежде всего, - ответил Верещагин, - люди эти являются противниками международных войн; затем, их оценка искусства весьма ограничена, не исключая и живописи. Так что если они когда-нибудь заполучат власть в свои руки, то вы с вашими стратегическими соображениями и я с моими картинами - мы оба будем немедленно сданы в архив. Понимаете ли вы это?
