- Мда-с, - подумал я, - а ведь Верещагин, как его однофамилец из "Белого солнца пустыни", и не подозревает, что плывет на баркасе под названием "Россия", в трюме которого догорает фитиль, и вскоре все судно взлетит на воздух.
А тем временем Василий Васильевич продолжал вдохновенно вещать,
- Притязания социалистов, а в особенности анархисты и возбуждаемые ими беспорядки производят повсеместно огромную сенсацию на общество. Но едва эти беспорядки подавляются, как общество снова впадает в обычную безучастность, и никому и на мысль не придет, что факт частоты таких тяжелых симптомов, повторяющихся с таким постоянством, сам по себе есть признак нездорового состояния общества.
Дальновидные люди начинают понимать, что паллиативные меры не приведут ни к чему, что перемена правительств и правителей не окажет также ни малейшей пользы и что остается лишь ждать случайных движений в образе действий враждующих партий, в энергической решимости со стороны благоденствующих классов не делать уступок и в энергической решимости пролетариев мужественно и настойчиво идти к намеченной цели.
Богатым остается утешать себя только тем фактом, что "уравнители" не имели еще времени организовать свои силы для успешной борьбы с обществом. Это верно до известной степени. Но хотя дело подвигается медленно, "уравнители" все время заняты усовершенствованием своей организации; а с другой стороны, можем ли мы сказать, что общество достаточно хорошо организовано, чтобы не страшиться нападения.
- Так кто же все-таки эти признанные и официальные защитники общества? - спросил я у Верещагина.
- Армия и церковь. - ответил он. - Но, предположим, настанет день, когда священнослужители окончательно потеряют свое влияние на народ, когда солдаты опустят долу жерла своих пушек - где же общество найдет себе тогда оплот?
- Неужели у него не будет более никакой защиты? - с волнением в голове спросил генерал Скобелев.
- Разумеется, у него есть такая защита, и это не что иное, как таланты и их представители в науке, литературе, в искусстве и во всех его разветвлениях.
Искусство должно и будет защищать общество. Влияние его мало заметно и не ощущается резко, но оно очень велико; можно даже сказать, что влияние его на умы, на сердца и на поступки народов громадно, непреодолимо, не имея себе равного. Искусство должно и будет защищать общество тем с большей заботливостью и тем с большим рвением, что его служители знают, что "уравнители" не расположены отвести им, то почетное и достойное положение, которое они занимают теперь, так как, по мнению "уравнителей", добрая пара сапог полезнее хорошей картины, статуи или хорошего романа. Люди эти открыто заявляют, что талант - роскошь, что талант - аристократическая привилегия, а потому талант следует сбросить с его пьедестала до общего уровня - принцип, которому мы никогда не подчинимся.
Не станем обманывать себя: появятся новые таланты, которые постепенно "приспособятся" к новым условиям, если только такие условия возьмут перевес, и, быть может, произведения их выиграют от этого; но мы никогда не признаем принципа всеобщего разрушения и переустройства, если такой принцип не представит за себя другого основания, кроме хорошо известного положения: "Уничтожим все и расчистим почву; а что касается до переустройства... так ужо увидим впоследствии"...
Появившаяся в саду сестра милосердия, уже хорошо знакомая мне Мерседес, прервала наш затянувшийся разговор.
- Месье Верещагин, - крикнула она по-французски, - вам пора на перевязку.
Василий Васильевич с извинениями попрощался с нами, после чего заковылял вслед за Мерседес. А я все смотрел ему вслед и думал, что очень жаль, что рассуждая о грядущих революциях и гражданских войнах где-то во Франции или Бельгии, умнейший Василий Васильевич мало обращает внимание на то, что творится в нашем Отечестве. Что в России только треть новорожденных доживают до взрослого возраста, а больше половины крестьян регулярно голодают. Что машина выкупных платежей, запущенная нынешним императором, досуха выжимают деревню, а деньги, полученные с заложенных имений помещики с легкостью необыкновенной прогуливаются в Ницце и Баден-Бадене.
Именно поэтому Югороссия всегда будет только рядом с Россией, но не интегрируется в нее. Именно поэтому мы должны быть готовы к боям, как на внешних, так и на внутренних фронтах. Надо будет попозже отловить Василия Васильевича, и провести с ним беседу на эту тему с глазу на глаз.
А мы с генералом Скобелевым еще долго сидели на лавочке, продолжая беседу, только на этот раз не на философско-политические темы, а на чисто прикладные. О том, как должны действовать массовые армии, об их комплектовании и обучении, и о необходимости в новых условиях поголовной грамотности призываемых на военную службу крестьянских парней.
