Солдаты наши при виде всего этого в едином порыве вскричали Ура! и, славя и Господа Нашего и Пресвятую Богородицу, а также Государя императора, приготовились ударить в штыки. Ибо при виде такой помощи с небес уныние прошло, превратившись в воодушевление. Но, как оказалось, чудесные железные птицы еще не закончили свою работу.
Выровнявшись над землей, подобно ласточкам или стрижам, они помчались нам навстречу. А за ними исчезали в клубах разрывов отборные турецкие батальоны. - Господи, вот кем становятся в твоем царстве праведники военного сословия - боевыми ангелами, предназначение которых - помогать нашему воинству в битве с силами зла.
Курды, видя приближающихся посланцев небесной рати, брызнули во все стороны, как испуганные воробьи. Но это им мало помогло. С ужасающим грохотом железные птицы промчались над моей головой, и мне показалось, что я на мгновение оглох. Прямо передо мной в клубах пыли катались по земле и бились в судорогах раненые курдские лошади, изломанными куклами валялись тела убитых. Никто из моих солдат не пострадал, смертоносный дождь прекратился примерно в двухстах шагах от нашей цепи.
Я обернулся, и увидел, как высоко в небе, оставляя за собой тоненькие белые следы, железные птицы закладывали красивый разворот, подобно голубям из моего детства. Я так до конца не мог решить, дело ли это рук человеческих, или все-таки Промысел Господний. Но вскоре мне стало не до этого, потому, что воздушная атака на турецкий отряд повторилась, и супостат бежал туда, откуда пришел, причем со всей поспешностью.
Все офицеры обратились к подполковнику Пацевичу, сказав ему, что надо немедля отступить в крепость, и приготовиться к обороне. Ибо ужасной гибели нам удалось избежать только благодаря помощи Небесных Сил. И не смилуйся над нами Георгий Победоносец, не пришли на помощь своих крылатых воинов, то лежать бы нам всем мертвыми в горячей пыли этой дороги. Ибо мы были уверены, что ни один русский солдат или офицер не сдастся врагу, даже под страхом самой страшной смерти.
Слова наши оказались пророческими... Прогнав турок и немного покружив над нашими головами, небесные воины улетели на запад, в сторону Стамбула.
Удрученный своим былым безрассудством и прекращением помощи небес, подполковник Пацевич дал команду отступать к крепости со всей поспешностью, что и было проделано без особых приключений.
В два часа пополудни наш усталый отряд уже входил в ворота цитадели. Я снова увидел мою ненаглядную Сашеньку, такую милую в уборе сестры милосердия. Благодаря столь своевременному вмешательству мы все отделались легким испугом, а ведь дело могло кончиться значительно хуже.
Мы вылетаем в ночь, оставляя позади разгромленный и сгоревший порт Варны. В полутьме видно, как еще тлеют обломки турецких корветов, и чадят воронки на том месте, где раньше стояла турецкая береговая батарея.
Эсминец "Адмирал Ушаков", вместе с БДК "Калининград" примерно полтора часа назад ушел дальше в сторону устья Дуная. Есть там такое местечко - Сулина. А на торговых судах, стоявших на якорях в гавани Варны, вовсю хозяйничают наши морпехи и греческие призовые команды. Те турецкие матросы, кто рискнул оказать им сопротивление, уже успокоились навечно, получив пулю в лоб или удар ножом в сердце. Нашлись смельчаки, которые сиганули за борт, и теперь вплавь добирались до берега. Впрочем, болгары, столпившиеся у кромки воды, встречали их не хлебом и солью, а кое-чем повнушительнее. Чем-то, типа дубин и камней. Негостеприимно, однако, и не толерантно.
А греки, издаля смахивающие на шайку Джека-Воробья, проводили на палубах призов "селекцию". Тех моряков, кто показывал им нательные крестики, они не трогали. А тех, у кого не было наглядного доказательства принадлежности к христианскому вероисповеданию, греки, словно заправские грузчики, перекидывали через планширь, и отправляли за борт в одиночное плавание. Об умении плавать "выкидышей" они не спрашивали.
Майор Леонтьев, меланхолично прокомментировал увиденную нами картину: "Да-с, господа, сказывается многовековое соседство между двумя этими народами - посмотрите, как "горячо симпатизируют" греки туркам!".
Налюбовавшись вволю на "зачистку" призов, мы, переговорив с майором Леонтьевым, решили немного изменить план операции. Нашу "группу контакта" мы разделили на две части - передовую, и основную. В передовую вошли ваш покорный слуга, как руководитель группы, майор Леонтьев, как проводник, и капитан морской пехоты Хон с двумя отделениями своих головорезов - для обеспечения нашей безопасности. Вторая, основная группа, вылетит в Ставку царя по нашему сигналу. Группу эту возглавит полковник Антонова и капитан 1-го ранга Иванцов.
