- Николай Павлович, - я думаю, что доверие императора к названным вами лицам станет меньше, когда мы познакомим его с документами и письмами, которые подтвердят тот факт, что для этих господ так называемые "общеевропейские интересы" дороже интересов России. И что совершенные им поступки в будущем пойдут во вред нашей внешней политике, и чести нашей державы...
- А у вас есть такие документы? - с волнением спросил меня Игнатьев.
- Есть, но, конечно, не сами документы, а их копии. Сами понимаете, корабли - не плавучие архивы, и подлинники с собой не возят. Но в наших компьютерах - это такие машины, которые могут хранить огромный по объему архив - есть такое, что поможет нашей дипломатии избежать многих роковых ошибок.
- Неужели вы действительно так много знаете? - спросил меня Игнатьев.
- Действительно... - Ответил ему я, - назову вам только одну фамилию, и вы поймете, что наши знания достаточно велики. - И я произнес, - Павел Паренсов, он же - Пауль... Продолжать?
- Достаточно, капитан, - Игнатьев с интересом посмотрел на меня. - А вы и вправду можете заглядывать в будущее?
- Можем, ответил ему я, только ваше будущее - это наше прошлое. Только теперь мы его попытаемся изменить. Но для этого мы, точнее, наш официальный представитель, должен встретиться с Государем. Не далее как завтра вечером, послезавтра утром до европейских столиц дойдут известия о захвате Проливов. С того момента начнется жесточайшая бомбардировка нашего МИЛа дипломатическими нотами. Смею вас заверить что как минимум Британия и Австрия будут угрожать России войной.
Исходя из сего, вы, Николай Павлович, прекрасно понимаете, что встреча наших представителей с Государем должна быть тайной, как и то соглашение, которое там будет достигнуто. О том, что в международную политику вмешались пришельцы из будущего, должны знать лишь самые доверенные люди.
- Это я понимаю, - задумчиво ответил мне Игнатьев, - завтра, точнее, уже сегодня, я назначен дежурным генералом к императору. Я постараюсь найти минуту, чтобы шепнуть Государю пару слов.
- Поторопитесь, Николай Павлович, будет крайне неудобно, если государь узнает о произошедшем последним из европейских владык. А он должен был первым. Я думаю, что встречу организовать будет не так сложно. Дело в том, что глава нашей делегации, полковник внешней разведки Антонова Нина Викторовна - женщина.
- Как женщина! - вскричал Игнатьев, - дама - в чине полковника!
- Не надо так кричать, Николай Павлович, хочу вам напомнить, что нас с вами разделяет более ста лет. И за это время многое в нашем мире изменилось. К тому же, смею вам напомнить, что в России была женщина, которая носила звание полковника Преображенского полка. Это была императрица Екатерина Великая. И поверьте мне, ни у кого из ее современников не пришла бы в голову мысль о том, что зазорно ей подчиняться, женщине - полковнику... Я думаю, что когда вы поближе познакомитесь с Ниной Викторовной, ваше мнение о ней изменится.
- Так как же вы хотите познакомить вашу мать-командиршу с императором? - спросил у меня Игнатьев, - Да еще так, чтобы наш двор, полный англоманов и франкофилов, ничего не заподозрил.
- Довольно просто. Даже в нашем будущем хорошо известно, что государь-император Александр Николаевич был, как бы сказать помягче, большим донжуаном. Мы, точнее, вы, сообщите всем, что из далекой страны приехала женщина, которая мечтает познакомиться с Государем поближе. Я думаю, что все поймут. Проведете ее в резиденцию, под плащом с капюшоном, как это обычно делается. Вот и все.
- Гм, в вашем предложении, действительно, что-то есть... Надо его как следует обдумать. - Игнатьев достал из жилетного кармана часы, и посмотрел на циферблат. - А, все равно, поспать мне сегодня не удастся... Да и вряд ли бы я уснул после всего от вас услышанного... Капитан, вы не против продолжить нашу беседу?
Получив от меня согласие, граф Игнатьев позвонил в колокольчик. Вошедшему слуге он приказал - Три кофе, крепчайших, по-турецки, - и заговорщицки подмигнул мне. - Вы не против того, чтобы пригласить к нашему позднему чаю Цесаревича Александра Александровича, с которым я состою в большом приятельстве?
Я посмотрел на часы, - Ваше сиятельство, действительно, уже пятнадцать минут третьего ночи. Наверняка Цесаревич, устав с дороги, давно уже спит. Да и нет в нашей встрече пока особой срочности. Как в народе говорят - утро вечера мудренее...
- Ах, так, жаль, так жаль! - граф Игнатьев с сожалением глянул на колокольчик. - Наверное, вы правы - это дело может и подождать до утра.
Мы втроем с наслаждение прихлебывал настоящий турецкий кофе. Потом, когда в уставших за эти бурные сутки мозгах немного прояснилось, граф неожиданно спросил:
- Александр Васильевич, а где вы, и ваши люди остановились в Плоешти?
- Пока нигде, Николай Павлович, мы только что прилетели и, как говорится, попали с корабля на бал.
