Тем временем с большего русского корабля спустили лодку, в которую быстро стали садиться матросы в странных касках. Конечно, уйти под парусами и машиной от гребной шлюпки могла даже такая развалюха, как "Звезда Синопа", но жизнь преподнесла коммандеру еще один неприятный сюрприз.
Внезапно лодка с русскими моряками рванулась вперед с такой скоростью, какую наверное не смог бы развить ни один паровой катер. А из-за корпуса русского корабля резво выскочила еще одна лодка, точно такая же, как первая, и точно так же забитая вооруженными людьми. И что было совсем плохо, обе они помчалась вслед за их парусником. Коммандер прикинул на глаз их скорость - у него получилась совсем невероятная цифра - около сорока узлов. И что за мотор может двигать корабль с такой скоростью, не оставляя за собой дымного следа - неужто новомодное электричество?
Джон понял, что уйти от погони невозможно. Драться? - Пусть эти дикари - русские с турками - истребляют друг друга. А он, как истинный британец, постоит в стороне. Ведь у него нет никакой нужды лить свою кровь за турецкого султана. Русские лодки приближались, и, подобно волкам на охоте, зашли на "Звезду Синопа" с двух сторон. Потом в мощный рупор на турецком и английском языках прозвучала команда спустить паруса, остановить двигатель, и лечь в дрейф. Турки в ответ открыли огонь из своих винтовок по русским морякам. Те тоже не остались в долгу, и, сначала с одной лодки, а потом и с другой, по турецкому кораблю ударили скорострельные картечницы. Рядом на палубу с развороченной грудью рухнул турецкий матрос. Под ним по палубе быстро растеклось кровавое пятно. Другой, с диким криком полетел с мачты, поймав русскую пулю. Впервые на этой войне коммандер увидел смерть так близко. Конечно, в Сухуме он наблюдал различные турецкие "забавы" над русскими, в том числе и над детьми. Но тогда это было не то, и лишь слегка щекотало нервы. Теперь же смерть выбирала очередную жертву вокруг Джона Роу. Упав на палубу, он основательно извалялся в луже крови, натекшей из-под убитого турецкого матроса. Потом англичанин замер, притворившись мертвым.
Честно говоря, старший лейтенант Синицин совсем не ожидал, что турки окажут сопротивление. Тем более, что стрелки из них были никудышные, и пули бесполезно свистели в воздухе над головами морпехов. В ответ на их беспорядочную пальбу, ответили два "Корда" и три "Печенега". Было видно, как пули косят турок на палубе парусника. Стрельба турецких моряков затихла, и катера вошли с мертвую зону под бортом.
Еще секунда, и как при классическом пиратском абордаже, на турецкий корабль полетели кошки, с привязанными к ним крепкими нейлоновыми шнурами. Лейтенант, зацепившись за планширь парусника, буквально взлетел на палубу вражеского корабля. Живых турецких моряков он уже не увидел. Все они полегли с оружием в руках.
Подойдя к брошенному штурвалу, старший лейтенант стал вращать его, разворачивая шхуну на обратный курс. Шорох, раздавшийся сзади, заставил его обернуться. С палубы поднимался перепачканный кровью человек в мундире турецкого морского офицера. Рыжие бакенбарды слиплись в кровавом колтуне, а тонкие губы искажала кривая усмешка. В правой руке турок сжимал револьвер Адамса, ствол которого был направлен на Синицина.
Сухо треснул одиночный выстрел из "ксюхи", и выбитое из руки турецкого офицера оружие рыбкой улетел за борт. А турок остался стоять с гримасой боли на лице, перехватив рукой вывихнутую кисть. Сержант Жданов лучший стрелок батальона укоризненно посмотрел на старшего лейтенанта, дескать, что же ты делаешь, старший лейтенант, куда же ты смотришь?
Тем временем подбежавшие морские пехотинцы скрутили англо-турка, и уложили его мордой на палубу. Когда они вязали его, он яростно ругался, употребляя выражения, принятые в среде лондонских докеров. Англичанин, млять - советник!
В трюме сухо щелкнуло еще несколько выстрелов, после чего засвистел пар, стравливаемый из котла через аварийный клапан. Потом на палубу подняли еще двух англичан - механика и его помощника. Впрочем, они сразу заявили, что они никакие не бритты, а чистокровные ирландцы, служащие на этом корабле по контракту. Они в категорической форме отказались находиться в одном помещении с английским офицером.
Пока Синицин выяснял у подданных формально нейтральной страны кто есть кто, морские пехотинцы сорвали замки с трюмных люков, и остолбенели от удивления. - Ну, ни фига себе! - Один трюм был завален старинной церковной утварью, представляющей несомненную художественную и историческую ценность. Причем лежало все навалом. Было ясно, что все грузилось в спешке.
Открыв второй трюм, морпехи опять удивились - из трюма на них смотрели девичьи глаза. Там были девушки на выданье, пригожие молодухи, и совсем дети. Должно быть абреки не один месяц занимались киднеппингом, чтобы набрать эту партию пленниц. Синицин связался с "Североморском", и коротко доложил обстановку.
